31 мыслей Макса Далина без воды

Макс Далин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я тогда ещё не знал, что очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощрёнными врагами.

   Я тогда ещё не знал, что очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощрёнными врагами.

   — Убить некроманта · книга
2. «

   Друзья — это такая запредельная редкость, такая удивительная драгоценность…

   Друзья — это такая запредельная редкость, такая удивительная драгоценность…

   — Дольф · книга
3. «

   Женщины не могут видеть красоту других женщин. Она их раздражает — по крайней мере, обычно. В лучшем случае они пытаются делать вид, что красавицы рядом не существует.

   Женщины не могут видеть красоту других женщин. Она их раздражает — по крайней мере, обычно. В лучшем случае они пытаются делать вид, что красавицы рядом не существует.

   — Убить некроманта · книга
4. «

   ...человек погибает – телом или душой, не важно, – когда начинает врать другим и себе, чтобы выглядеть хорошим.

   ...человек погибает – телом или душой, не важно, – когда начинает врать другим и себе, чтобы выглядеть хорошим.

   — Магдала · книга
5. «

   Очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощренными врагами.

   Очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощренными врагами.

   — Дольф · книга
6. «

   Потом у меня было очень много работы. Требования я имел самые скромные — мне хотелось порядка. Но это оказалось целью почти недостижимой. Мои подданные сопротивлялись мне изо всех сил — потому что в состоянии порядка очень тяжело воровать. И самое противное, что я понял, взойдя на престол — казнь любого явного вора из Большого Совета ничего не решает. На нем так много всего держится, у него так много связей, что если его убить, эти оборванные нитки придется связывать годами. И мне приходилось... Ох, мне приходилось... Убеждать. Угрожать. Нажимать.

   Потом у меня было очень много работы. Требования я имел самые скромные — мне хотелось порядка. Но это оказалось целью почти недостижимой. Мои подданные сопротивлялись мне изо всех сил — потому что в состоянии порядка очень тяжело воровать. И самое противное, что я понял, взойдя на престол — казнь любого явного вора из Большого Совета ничего не решает. На нем так много всего держится, у него так много связей, что если его убить, эти оборванные нитки придется связывать годами. И мне приходилось... Ох, мне приходилось... Убеждать. Угрожать. Нажимать.

   — Дольф · книга
7. «

   – Тебя очень удобно любить, Дольф. Ты собираешь любовь по крошкам, как золотой песок, – боишься дышать над каждой крупинкой, боишься ее потерять так, как, наверное, больше ничего не боишься… Ты так льстишь этим, неописуемо…

   – Тебя очень удобно любить, Дольф. Ты собираешь любовь по крошкам, как золотой песок, – боишься дышать над каждой крупинкой, боишься ее потерять так, как, наверное, больше ничего не боишься… Ты так льстишь этим, неописуемо…

   — Магдала · книга
8. «

   Потому что, если тебе нужно делать что-то против воли, это моментально превращается в работу. Даже любовь.

   Потому что, если тебе нужно делать что-то против воли, это моментально превращается в работу. Даже любовь.

   — Дольф · книга
9. «

   Добрые дела всегда наказуемы. А дела настолько добрые, как попытка спасти невинную жизнь, наказуемы вдвойне. И от спасенных потом невообразимо тяжело избавиться.

   Добрые дела всегда наказуемы. А дела настолько добрые, как попытка спасти невинную жизнь, наказуемы вдвойне. И от спасенных потом невообразимо тяжело избавиться.

   — Дольф · книга
10. «

    Они же меня ненавидели за прыщи на морде и за перекошенную фигуру. А я их — за выражения лиц и за позы. Кто из нас имел больше прав на ненависть? Меня — за внешнее. Я их — за внутреннее.

    Они же меня ненавидели за прыщи на морде и за перекошенную фигуру. А я их — за выражения лиц и за позы. Кто из нас имел больше прав на ненависть? Меня — за внешнее. Я их — за внутреннее.

    — Дольф · книга
11. «

    Слёзы — не от боли. Слёзы — когда сердце рвётся на части.

    Слёзы — не от боли. Слёзы — когда сердце рвётся на части.

    — Прогрессоры · книга
12. «

    Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слез или обвинений.

    Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слез или обвинений.

    — Убить некроманта · книга
13. «

    Возможно, всем моим друзьям и возлюбленным гореть в аду, но я не променял бы вечные муки в их замечательной компании на рай в одиночестве.

    Возможно, всем моим друзьям и возлюбленным гореть в аду, но я не променял бы вечные муки в их замечательной компании на рай в одиночестве.

    — Дольф · книга
14. «

    — Людвиг был лучше вас в тысячу раз, Дольф. Он был красив, он был благороден, он был добр и любезен. Он был способен любить, понимаете? Вам, верю, и слово-то это неизвестно. Он говорил мне удивительные вещи… И заплакала. А я подумал, что он говорил удивительные вещи фрейлинам, прачкам, горничным, бельёвщицам — даже кухаркам. И уж что другое, а любить он был способен так, что только мебель трещала. И что её благородный Людвиг с доброй улыбкой наблюдал, как Нэд стоит и плачет куда горше, чем Розамунда, а на его шею накидывают петлю.

    — Людвиг был лучше вас в тысячу раз, Дольф. Он был красив, он был благороден, он был добр и любезен. Он был способен любить, понимаете? Вам, верю, и слово-то это неизвестно. Он говорил мне удивительные вещи… И заплакала. А я подумал, что он говорил удивительные вещи фрейлинам, прачкам, горничным, бельёвщицам — даже кухаркам. И уж что другое, а любить он был способен так, что только мебель трещала. И что её благородный Людвиг с доброй улыбкой наблюдал, как Нэд стоит и плачет куда горше, чем Розамунда, а на его шею накидывают петлю.

    — Убить некроманта · книга
15. «

    И я подумал, что хорошо быть умирающим — все тебя очень любят напоследок.

    И я подумал, что хорошо быть умирающим — все тебя очень любят напоследок.

    — Дольф · книга
16. «

    Силы берутся из любви и ненависти. Только так.

    Силы берутся из любви и ненависти. Только так.

    — Убить некроманта · книга
17. «

    Закат почти всегда, во всех мирах, багров, кровав, залит расплавленным золотом, пурпурен — что-то такое в нём патетическое, драматическое, тревожное… этакие пышные похороны дня по всем классическим канонам. А вот новый день рождается негромко и неярко. Чуть заметная позолота, еле ощутимая розоватость — в море утренней белизны, нежно и светло, внушает радость и надежду, просто прогоняет тьму и всё, без всякого пафоса, нажима и напряжения. И — редко наблюдаемое таинство: на закате мы бодрствуем, совы, так сказать, а на рассвете мы спим. Наверное, поэтому оптимистов на белом свете меньше, чем пессимистов…

    Закат почти всегда, во всех мирах, багров, кровав, залит расплавленным золотом, пурпурен — что-то такое в нём патетическое, драматическое, тревожное… этакие пышные похороны дня по всем классическим канонам. А вот новый день рождается негромко и неярко. Чуть заметная позолота, еле ощутимая розоватость — в море утренней белизны, нежно и светло, внушает радость и надежду, просто прогоняет тьму и всё, без всякого пафоса, нажима и напряжения. И — редко наблюдаемое таинство: на закате мы бодрствуем, совы, так сказать, а на рассвете мы спим. Наверное, поэтому оптимистов на белом свете меньше, чем пессимистов…

    — Прогрессоры · книга
18. «

    Вряд ли на свете есть споры, в которых вопли выглядят аргументами.

    Вряд ли на свете есть споры, в которых вопли выглядят аргументами.

    — Корона, Огонь и Медные Крылья · книга
19. «

    Не годится требовать от детей — даже от взрослых с детской душою — чтобы они, подобно взрослым, проникали умом в побуждения и чувства других. Надобно судить их поступки по намерениям.

    Не годится требовать от детей — даже от взрослых с детской душою — чтобы они, подобно взрослым, проникали умом в побуждения и чувства других. Надобно судить их поступки по намерениям.

    — Корона, Огонь и Медные Крылья · книга
20. «

    Они меня не спросили, прощаю ли я их. А я не простил. И решил для себя: никогда не буду оставлять в живых тех, кто меня ненавидит. И в раскаяние верить не стану. Всё это чушь для отвода глаз.

    Они меня не спросили, прощаю ли я их. А я не простил. И решил для себя: никогда не буду оставлять в живых тех, кто меня ненавидит. И в раскаяние верить не стану. Всё это чушь для отвода глаз.

    — Дольф · книга