Макс Фрай: цитаты о любви — 27 цитат с глубоким смыслом

Ниже 27 цитат Макса Фрай: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   «Живи рядом со мной, будь, как я, умри рядом со мной», — на первый взгляд так привлекательно, но на самом деле смертельно скучно. Хуже того — безнадёжно!

   «Живи рядом со мной, будь, как я, умри рядом со мной», — на первый взгляд так привлекательно, но на самом деле смертельно скучно. Хуже того — безнадёжно!

   — Макс Фрай · книга
2. «

   Самая потрясающая женщина в мире (единственная женщина в мире, прочие — призраки) почти каждый день открывает своим ключом мою дверь — чего ж мне еще?

   Самая потрясающая женщина в мире (единственная женщина в мире, прочие — призраки) почти каждый день открывает своим ключом мою дверь — чего ж мне еще?

   — Макс Фрай · книга
3. «

   ... Он никогда не спрашивал Надю, как теперь все будет. Как-нибудь будет, думал он, самое трудное мы уже сделали, встретились, остальное само уладится, потом, не сейчас, сейчас — каникулы.

   ... Он никогда не спрашивал Надю, как теперь все будет. Как-нибудь будет, думал он, самое трудное мы уже сделали, встретились, остальное само уладится, потом, не сейчас, сейчас — каникулы.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Просто скажу: «Я совсем не сержусь, ты что. Человек может совершать сколько угодно ошибок, они не отменяют всего остального. Не обесценивают. Не перечеркивают. И вообще ничего не значат. Человек изначально придуман нелепым и несовершенным, следовательно, когда делает глупости, обманывает и даже предает, он поступает в соответствии со своим предназначением, то есть абсолютно правильно, нечем нам друг друга попрекать. Скажу: единственная настоящая измена — это смерть, но я не сержусь даже за это. Потому что любил тебя восемнадцать долгих лет, каждый день просыпался рядом с тобой счастливым, и вот это — точно неотменяемо. В отличие от всего остального на свете».

   Просто скажу: «Я совсем не сержусь, ты что. Человек может совершать сколько угодно ошибок, они не отменяют всего остального. Не обесценивают. Не перечеркивают. И вообще ничего не значат. Человек изначально придуман нелепым и несовершенным, следовательно, когда делает глупости, обманывает и даже предает, он поступает в соответствии со своим предназначением, то есть абсолютно правильно, нечем нам друг друга попрекать. Скажу: единственная настоящая измена — это смерть, но я не сержусь даже за это. Потому что любил тебя восемнадцать долгих лет, каждый день просыпался рядом с тобой счастливым, и вот это — точно неотменяемо. В отличие от всего остального на свете».

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Я знаю всего два способа любить человеков. Первый способ — безмерно радоваться всякий раз, когда я вижу человека. И почти совсем не вспоминать о нем, когда его не вижу. Второй способ — вообще не видеть почти никогда (или вовсе без «почти» обойдемся), но помнить, что есть, теоретически говоря, такой человек. И землю целовать за то, что такое существо по этой земле где-то ходит... ...иные способы любления ближних представляются мне почти дикостью. Ну, мы, извращенные натуры, вообще редко бываем толерантны к большинствам.

   Я знаю всего два способа любить человеков. Первый способ — безмерно радоваться всякий раз, когда я вижу человека. И почти совсем не вспоминать о нем, когда его не вижу. Второй способ — вообще не видеть почти никогда (или вовсе без «почти» обойдемся), но помнить, что есть, теоретически говоря, такой человек. И землю целовать за то, что такое существо по этой земле где-то ходит... ...иные способы любления ближних представляются мне почти дикостью. Ну, мы, извращенные натуры, вообще редко бываем толерантны к большинствам.

   — Макс Фрай · книга
6. «

   «Быть созданной для любви» — для женщины это означает всего лишь постоянную готовность обречь себя на тягостную, болезненную зависимость от другого человека – чуть ли не первого, кто под руку подвернётся. Именно поэтому их и превращают в прислугу: в любом обществе, в любой культуре, — думал я. – Возможности шантажа практически безграничны, а, значит, велик соблазн обернуть дело себе на пользу.

   «Быть созданной для любви» — для женщины это означает всего лишь постоянную готовность обречь себя на тягостную, болезненную зависимость от другого человека – чуть ли не первого, кто под руку подвернётся. Именно поэтому их и превращают в прислугу: в любом обществе, в любой культуре, — думал я. – Возможности шантажа практически безграничны, а, значит, велик соблазн обернуть дело себе на пользу.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Одной рукой он отмеряет специи, другой обнимает меня за плечи. Увидела бы в кино такую лирическую сцену, плеваться стала бы: что за слюни-сопли развели! А в жизни быть участницей подобного эпизода чертовски приятно.

   Одной рукой он отмеряет специи, другой обнимает меня за плечи. Увидела бы в кино такую лирическую сцену, плеваться стала бы: что за слюни-сопли развели! А в жизни быть участницей подобного эпизода чертовски приятно.

   — Макс Фрай · книга
8. «

   Кошка поймала птицу. Замучила, заиграла, искалечила, почти убила, прижала к сердцу мягкой, без когтей, лапкой, и вылизывает. Этот мир полон любви.

   Кошка поймала птицу. Замучила, заиграла, искалечила, почти убила, прижала к сердцу мягкой, без когтей, лапкой, и вылизывает. Этот мир полон любви.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

   Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Я домой не вернусь — решено! Это небо дрожит как вода... Сколько тысяч шагов от болотных низин до холодной как руки луны? Гнутся голые ветви под тяжестью птиц. Разум птицей кричит — не беда. Пусть кричит. У меня есть в запасе последний глоток тишины. Я домой не вернусь никогда, но зато доживу до утра. Темный ветер и вечер холодный, луны поворот на ущерб — ничего! Знаешь, птица, во мне не осталось ни капли раба, и ни капли добра, и ни капли любви, и ни капли меня самого.

    Я домой не вернусь — решено! Это небо дрожит как вода... Сколько тысяч шагов от болотных низин до холодной как руки луны? Гнутся голые ветви под тяжестью птиц. Разум птицей кричит — не беда. Пусть кричит. У меня есть в запасе последний глоток тишины. Я домой не вернусь никогда, но зато доживу до утра. Темный ветер и вечер холодный, луны поворот на ущерб — ничего! Знаешь, птица, во мне не осталось ни капли раба, и ни капли добра, и ни капли любви, и ни капли меня самого.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    <...> это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот — протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища — это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку — это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, — говорит Ахилл, — но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, — говорит Ахилл, — пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся! <...>

    <...> это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот — протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища — это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку — это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, — говорит Ахилл, — но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, — говорит Ахилл, — пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся! <...>

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадёжное и малопривлекательное. Было бы из-за чего рвать сердце в клочья. Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но прекрасные люди. Сижу, штопаю теперь своё сердце.

    Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадёжное и малопривлекательное. Было бы из-за чего рвать сердце в клочья. Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но прекрасные люди. Сижу, штопаю теперь своё сердце.

    — Макс Фрай · книга
13. «

    Тогда я вспомнил, как ты улыбалась той ночью – и понял, что ты говорила мне этой улыбкой: я знаю, я красива и умна, я сексуальна и раскованна, я знаю, что ты можешь полюбить меня, — но я ничем не могу тебе ответить. Моя красота и мой ум не принадлежат мне, я не могу разделить их с тобой. Моя любовь сама по себе, она – не моя, она не принадлежит мне – я не могу ответить на твою. А если так, чего стоит моя сексуальность и раскованность, что ты будешь делать с ней, что ты будешь делать с моим красивым телом, с моими рыжими волосами, прохладной кожей, опухшими от поцелуев губами?

    Тогда я вспомнил, как ты улыбалась той ночью – и понял, что ты говорила мне этой улыбкой: я знаю, я красива и умна, я сексуальна и раскованна, я знаю, что ты можешь полюбить меня, — но я ничем не могу тебе ответить. Моя красота и мой ум не принадлежат мне, я не могу разделить их с тобой. Моя любовь сама по себе, она – не моя, она не принадлежит мне – я не могу ответить на твою. А если так, чего стоит моя сексуальность и раскованность, что ты будешь делать с ней, что ты будешь делать с моим красивым телом, с моими рыжими волосами, прохладной кожей, опухшими от поцелуев губами?

    — Макс Фрай · книга
14. «

    Твой дом там, где тебя любят.

    Твой дом там, где тебя любят.

    — Макс Фрай · книга
15. «

    Ведь что такое любовь? Это когда ты не можешь оторвать глаз от ее лица, пока она смеется. И пытаешься все время сделать что-то такое, чтобы она засмеялась снова. И тогда можно будет опять смотреть и не отводить глаз.

    Ведь что такое любовь? Это когда ты не можешь оторвать глаз от ее лица, пока она смеется. И пытаешься все время сделать что-то такое, чтобы она засмеялась снова. И тогда можно будет опять смотреть и не отводить глаз.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее! В отчаянных поисках этой дурацкой несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться, в том числе и мимо настоящих чудес. Но нам не до них: мы слишком заняты поиском тех, кто нас оценит и полюбит…

    Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее! В отчаянных поисках этой дурацкой несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться, в том числе и мимо настоящих чудес. Но нам не до них: мы слишком заняты поиском тех, кто нас оценит и полюбит…

    — Макс Фрай · книга
17. «

    То есть доктор действительно именно это прописал: покой, прогулки, витамины, хорошее настроение и любовь. Последняя рекомендация звучала особенно прекрасно. Как будто можно прийти в аптеку, швырнуть на прилавок рецепт и несколько крупных купюр: «Мне любовь, на все», – и ждать, нетерпеливо барабаня пальцами, пока ее отмеряют, взвешивают...

    То есть доктор действительно именно это прописал: покой, прогулки, витамины, хорошее настроение и любовь. Последняя рекомендация звучала особенно прекрасно. Как будто можно прийти в аптеку, швырнуть на прилавок рецепт и несколько крупных купюр: «Мне любовь, на все», – и ждать, нетерпеливо барабаня пальцами, пока ее отмеряют, взвешивают...

    — Макс Фрай · книга
18. «

    Никакое «разбитое сердце» не может испортить мой аппетит.

    Никакое «разбитое сердце» не может испортить мой аппетит.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    Вот она, судьба, боль и благодать, всё в одном флаконе, взбалтывать перед употреблением, прятать от детей и домашних животных, ибо – яд.

    Вот она, судьба, боль и благодать, всё в одном флаконе, взбалтывать перед употреблением, прятать от детей и домашних животных, ибо – яд.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    Любовь не то чувство, которое можно испытывать к большому числу живых существ, принадлежащих к одному виду.

    Любовь не то чувство, которое можно испытывать к большому числу живых существ, принадлежащих к одному виду.

    — Макс Фрай · книга