113 известных цитат Макса Фрай: цитаты про жизня

Подборка из 113 цитат Макса Фрай: цитаты про жизня: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Просрать свою единственную и неповторимую жизнь — дело житейское, почти все так делают. Но забыть её — это перебор. Зачем тогда было жить, если даже памяти не осталось?

   Просрать свою единственную и неповторимую жизнь — дело житейское, почти все так делают. Но забыть её — это перебор. Зачем тогда было жить, если даже памяти не осталось?

   — Макс Фрай · книга
2. «

   ... почти всякий человек, кого ни возьми, не слишком доволен своей жизнью. Одному не нравится работа, другому семья, третьему место жительства, четвертому, вот как тебе, климат. А некоторым — все вышеперечисленное, и еще куча вещей. И люди говорят себе: ничего, однажды все изменится. Такое обещание дает им силы жить дальше. Но оно же мешает настоящим переменам. Понимаешь, о чем я? Человек думает: «однажды все изменится», — как будто это должно случиться само, без его участия. А так не бывает. Надо не думать, а делать. Сказать себе: мое «однажды» уже наступило, откладывать больше некуда, давай, действуй! Вот это и есть точка отсчета, о которой я говорю — тот день, когда наступило твое «однажды».

   ... почти всякий человек, кого ни возьми, не слишком доволен своей жизнью. Одному не нравится работа, другому семья, третьему место жительства, четвертому, вот как тебе, климат. А некоторым — все вышеперечисленное, и еще куча вещей. И люди говорят себе: ничего, однажды все изменится. Такое обещание дает им силы жить дальше. Но оно же мешает настоящим переменам. Понимаешь, о чем я? Человек думает: «однажды все изменится», — как будто это должно случиться само, без его участия. А так не бывает. Надо не думать, а делать. Сказать себе: мое «однажды» уже наступило, откладывать больше некуда, давай, действуй! Вот это и есть точка отсчета, о которой я говорю — тот день, когда наступило твое «однажды».

   — Макс Фрай · книга
3. «

   Живи, скотина! Вой от тоски, рычи от боли, если сильно припечет, но живи.

   Живи, скотина! Вой от тоски, рычи от боли, если сильно припечет, но живи.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Больше всего на свете люблю, когда реальность — хлоп! — и превращается в тщательно отрежиссированный фильм. В такие моменты я как никогда близок к вере — если не в Режиссера, то хотя бы в Сценариста.

   Больше всего на свете люблю, когда реальность — хлоп! — и превращается в тщательно отрежиссированный фильм. В такие моменты я как никогда близок к вере — если не в Режиссера, то хотя бы в Сценариста.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Тому, кому жизнь стала казаться сном, следует ждать или смерти, или перемен. Что, в сущности, одно и то же...

   Тому, кому жизнь стала казаться сном, следует ждать или смерти, или перемен. Что, в сущности, одно и то же...

   — Макс Фрай · книга
6. «

   ... когда знаешь наверняка, а не гадаешь, сразу как-то легче, даже если знание не устраивает тебя совершенно, даже если от такого знания волком выть и на стены кидаться.

   ... когда знаешь наверняка, а не гадаешь, сразу как-то легче, даже если знание не устраивает тебя совершенно, даже если от такого знания волком выть и на стены кидаться.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Одни сказки читают, а другие в них живут.

   Одни сказки читают, а другие в них живут.

   — Макс Фрай · книга
8. «

   Можно годами не выходить из дома, окружить себя надёжной охраной, а в один прекрасный день подавиться кусочком печенья и задохнуться... Все мы ложимся спать в обнимку с собственной смертью, просто люди редко об этом задумываются. Поэтому довайте договоримся — не огорчаться заранее.

   Можно годами не выходить из дома, окружить себя надёжной охраной, а в один прекрасный день подавиться кусочком печенья и задохнуться... Все мы ложимся спать в обнимку с собственной смертью, просто люди редко об этом задумываются. Поэтому довайте договоримся — не огорчаться заранее.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   Четыре часа, пять чашек кофе, три глинтвейна, флягу коньяку и полбутылки рому на двоих спустя оба не чувствовали ни кончиков замёрзших пальцев, ни земли под ногами, были невесомы, как лунные жители, возбуждены и громкоголосы, как вырвавшиеся из-под опеки подростки, на языках, как в старые времена, плясал весёлый огонь — всё равно, о чём говорить, какие слова бросать в эту ненасытную топку, лишь бы не умолкать, не успокаиваться, не останавливаться, не вспоминать об усталости, не поворачивать в сторону тёплого дома — успеется, потом, не сейчас, мы только разыгрались.

   Четыре часа, пять чашек кофе, три глинтвейна, флягу коньяку и полбутылки рому на двоих спустя оба не чувствовали ни кончиков замёрзших пальцев, ни земли под ногами, были невесомы, как лунные жители, возбуждены и громкоголосы, как вырвавшиеся из-под опеки подростки, на языках, как в старые времена, плясал весёлый огонь — всё равно, о чём говорить, какие слова бросать в эту ненасытную топку, лишь бы не умолкать, не успокаиваться, не останавливаться, не вспоминать об усталости, не поворачивать в сторону тёплого дома — успеется, потом, не сейчас, мы только разыгрались.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Уютная, покойная, безопасная яма, заполненная сладкой ватой, отличное место для отдыха. Но если бы пришлось признать, что это и есть моя жизнь, — ужас! А ведь да, это была самая настоящая жизнь, но без вкуса и запаха, как манная каша, сваренная на дистилированной воде.

    Уютная, покойная, безопасная яма, заполненная сладкой ватой, отличное место для отдыха. Но если бы пришлось признать, что это и есть моя жизнь, — ужас! А ведь да, это была самая настоящая жизнь, но без вкуса и запаха, как манная каша, сваренная на дистилированной воде.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Если жизнь перестанет быть каждодневным сюрпризом, зачем, скажите на милость, она нужна?

    Если жизнь перестанет быть каждодневным сюрпризом, зачем, скажите на милость, она нужна?

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Они — всего лишь мёртвые люди... — А мы всего лишь умирающие боги.

    Они — всего лишь мёртвые люди... — А мы всего лишь умирающие боги.

    — Макс Фрай · книга
13. «

    В жизни вообще полным-полно чрезвычайно опасных вещей. Самые опасные — те, которых мы не понимаем. И те, которых вовсе не существует.

    В жизни вообще полным-полно чрезвычайно опасных вещей. Самые опасные — те, которых мы не понимаем. И те, которых вовсе не существует.

    — Макс Фрай · книга
14. «

    Жизнь вдруг снова стала казаться мне чертовски увлекательной; что же касается отсутствия в ней какого бы то ни было смысла, я не то чтобы изменил свою позицию по этому вопросу, просто он перестал меня волновать. Пока процесс интересен, вполне можно обойтись без дополнительного смысла. Что и требовалось — не доказать, а почувствовать.

    Жизнь вдруг снова стала казаться мне чертовски увлекательной; что же касается отсутствия в ней какого бы то ни было смысла, я не то чтобы изменил свою позицию по этому вопросу, просто он перестал меня волновать. Пока процесс интересен, вполне можно обойтись без дополнительного смысла. Что и требовалось — не доказать, а почувствовать.

    — Макс Фрай · книга
15. «

    Я встал, распахнул окно пошире, по пояс высунулся наружу, в прохладную, душистую весеннюю ночь. Вдохнул, улыбнулся, выдохнул, улыбнулся ещё шире, снова вдохнул. И понял: вот чего-то в таком роде я и хочу. Чтобы так было всегда. Чтобы любое моё действие было простым, радостным, естественным и в то же время совершенно необходимым — как дыхание. И не только моё. Всякое действие. Жизнь. Вообще. Любая. Везде. А всё остальное несущественно.

    Я встал, распахнул окно пошире, по пояс высунулся наружу, в прохладную, душистую весеннюю ночь. Вдохнул, улыбнулся, выдохнул, улыбнулся ещё шире, снова вдохнул. И понял: вот чего-то в таком роде я и хочу. Чтобы так было всегда. Чтобы любое моё действие было простым, радостным, естественным и в то же время совершенно необходимым — как дыхание. И не только моё. Всякое действие. Жизнь. Вообще. Любая. Везде. А всё остальное несущественно.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

    А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

    — Макс Фрай · книга
17. «

    — Почему ты так разглядываешь небо? — Взгляни сам, сколь прекрасен стал день перед тем, как закончиться, — сказал Магистр Лойсо. — По моим наблюдениям, все становится прекрасным, когда приходит к своему концу. Вот и ты сейчас красив, как никогда.

    — Почему ты так разглядываешь небо? — Взгляни сам, сколь прекрасен стал день перед тем, как закончиться, — сказал Магистр Лойсо. — По моим наблюдениям, все становится прекрасным, когда приходит к своему концу. Вот и ты сейчас красив, как никогда.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    — А собственная шкура — вообще такая специальная штука, в которой нравится находиться очень немногим счастливчикам, — улыбнулся я. — Зато в чужой шкуре всегда есть что-то притягательное.

    — А собственная шкура — вообще такая специальная штука, в которой нравится находиться очень немногим счастливчикам, — улыбнулся я. — Зато в чужой шкуре всегда есть что-то притягательное.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    В кресле сидел сэр Джуффин Халли. Человек, которого я рад видеть всегда. Но, положа руку на сердце, по утрам — несколько меньше, чем в другое время суток. И он это прекрасно знает. Но все равно тут сидит. Удивительные бывают люди.

    В кресле сидел сэр Джуффин Халли. Человек, которого я рад видеть всегда. Но, положа руку на сердце, по утрам — несколько меньше, чем в другое время суток. И он это прекрасно знает. Но все равно тут сидит. Удивительные бывают люди.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    Никогда не знаешь, где начинаешь рисковать жизнью, это вообще непрерывный процесс…

    Никогда не знаешь, где начинаешь рисковать жизнью, это вообще непрерывный процесс…

    — Макс Фрай · книга