117 афоризмов Макса Фрай: цитаты про жизня

Подборка из 117 цитат Макса Фрай: цитаты про жизня: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не следует судить о людях, не зная условий их жизни.

   Не следует судить о людях, не зная условий их жизни.

   — Макс Фрай · книга
2. «

   Мы злословили по утрам и зубоскалили вечерами, но днем все валилось у нас из рук. И, что хуже всего, нам было наплевать. Валится — и ладно. Все равно и этот день пройдет, и год когда-нибудь закончится, и вообще жизнь человеческая слишком коротка и нелепа, чтобы пытать привести ее в порядок.

   Мы злословили по утрам и зубоскалили вечерами, но днем все валилось у нас из рук. И, что хуже всего, нам было наплевать. Валится — и ладно. Все равно и этот день пройдет, и год когда-нибудь закончится, и вообще жизнь человеческая слишком коротка и нелепа, чтобы пытать привести ее в порядок.

   — Макс Фрай · книга
3. «

   Ты большой молодец, всё у тебя получится, а теперь давай иди, увидимся ещё, и не забывай: всё будет очень хорошо. Но не сразу.

   Ты большой молодец, всё у тебя получится, а теперь давай иди, увидимся ещё, и не забывай: всё будет очень хорошо. Но не сразу.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Беда в том, что самые захватывающие развлечения почему-то всегда сопряжены с риском для жизни, так уж всё устроено.

   Беда в том, что самые захватывающие развлечения почему-то всегда сопряжены с риском для жизни, так уж всё устроено.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   И жизнь просвечивает сквозь жизнь — иная, очарованная, повреждённая нашим опасным дыханием, нашими неуклюжими движениями, но всё равно она светится, как иногда ранним утром начинает светиться воздух; и пройдёт ещё время, и ещё одно время, и воздуха хватит на всех, и Гале больше не нужен будет диализ, и Алиска станет великой актрисой, и Таня Журавлева вспомнит меня перед сном, улыбаясь; а потом мы все умрём, блядь.

   И жизнь просвечивает сквозь жизнь — иная, очарованная, повреждённая нашим опасным дыханием, нашими неуклюжими движениями, но всё равно она светится, как иногда ранним утром начинает светиться воздух; и пройдёт ещё время, и ещё одно время, и воздуха хватит на всех, и Гале больше не нужен будет диализ, и Алиска станет великой актрисой, и Таня Журавлева вспомнит меня перед сном, улыбаясь; а потом мы все умрём, блядь.

   — Макс Фрай · книга
6. «

   Я встал, распахнул окно пошире, по пояс высунулся наружу, в прохладную, душистую весеннюю ночь. Вдохнул, улыбнулся, выдохнул, улыбнулся ещё шире, снова вдохнул. И понял: вот чего-то в таком роде я и хочу. Чтобы так было всегда. Чтобы любое моё действие было простым, радостным, естественным и в то же время совершенно необходимым — как дыхание. И не только моё. Всякое действие. Жизнь. Вообще. Любая. Везде. А всё остальное несущественно.

   Я встал, распахнул окно пошире, по пояс высунулся наружу, в прохладную, душистую весеннюю ночь. Вдохнул, улыбнулся, выдохнул, улыбнулся ещё шире, снова вдохнул. И понял: вот чего-то в таком роде я и хочу. Чтобы так было всегда. Чтобы любое моё действие было простым, радостным, естественным и в то же время совершенно необходимым — как дыхание. И не только моё. Всякое действие. Жизнь. Вообще. Любая. Везде. А всё остальное несущественно.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Если человеческая жизнь представляет собой результат заговора могущественных приматов против Духа, остаётся надеяться, что существует и заговор против приматов — может быть это заговор Вершителей?

   Если человеческая жизнь представляет собой результат заговора могущественных приматов против Духа, остаётся надеяться, что существует и заговор против приматов — может быть это заговор Вершителей?

   — Макс Фрай · книга
8. «

   Одной рукой он отмеряет специи, другой обнимает меня за плечи. Увидела бы в кино такую лирическую сцену, плеваться стала бы: что за слюни-сопли развели! А в жизни быть участницей подобного эпизода чертовски приятно.

   Одной рукой он отмеряет специи, другой обнимает меня за плечи. Увидела бы в кино такую лирическую сцену, плеваться стала бы: что за слюни-сопли развели! А в жизни быть участницей подобного эпизода чертовски приятно.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   Как только я начинаю описывать свою жизнь словами, она стремительно утрачивает даже те жалкие намеки на смысл, которые смутно мерещатся мне, пока я молчу или вру.

   Как только я начинаю описывать свою жизнь словами, она стремительно утрачивает даже те жалкие намеки на смысл, которые смутно мерещатся мне, пока я молчу или вру.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Четыре часа, пять чашек кофе, три глинтвейна, флягу коньяку и полбутылки рому на двоих спустя оба не чувствовали ни кончиков замёрзших пальцев, ни земли под ногами, были невесомы, как лунные жители, возбуждены и громкоголосы, как вырвавшиеся из-под опеки подростки, на языках, как в старые времена, плясал весёлый огонь — всё равно, о чём говорить, какие слова бросать в эту ненасытную топку, лишь бы не умолкать, не успокаиваться, не останавливаться, не вспоминать об усталости, не поворачивать в сторону тёплого дома — успеется, потом, не сейчас, мы только разыгрались.

    Четыре часа, пять чашек кофе, три глинтвейна, флягу коньяку и полбутылки рому на двоих спустя оба не чувствовали ни кончиков замёрзших пальцев, ни земли под ногами, были невесомы, как лунные жители, возбуждены и громкоголосы, как вырвавшиеся из-под опеки подростки, на языках, как в старые времена, плясал весёлый огонь — всё равно, о чём говорить, какие слова бросать в эту ненасытную топку, лишь бы не умолкать, не успокаиваться, не останавливаться, не вспоминать об усталости, не поворачивать в сторону тёплого дома — успеется, потом, не сейчас, мы только разыгрались.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    «На самом деле»? – задумчиво протянул Лойсо. – Что ж, можно сказать и так… Проблема в том, что у нас нет никаких гарантий, что с нами вообще хоть что-то происходит «на самом деле»! Видишь ли, когда ты сидишь в уборной у себя дома, у тебя просто нет повода спросить себя, «на самом деле» это с тобой происходит или нет. А сама по себе эта ситуация ничем принципиально не отличается от нынешней… Знаешь, а ведь вполне может быть, что ты – обыкновенный овощ, и тебя давным-давно благополучно сожрало какое-то травоядное чудовище, желудочный сок которого способен вызывать совершенно правдоподобные галлюцинации у перевариваемой пищи. Так что ты просто наслаждаешься сокрушительной иллюзией своей замечательной интересной жизни, напоследок… Тебе нравится твоя галлюцинация, сэр Макс?

    «На самом деле»? – задумчиво протянул Лойсо. – Что ж, можно сказать и так… Проблема в том, что у нас нет никаких гарантий, что с нами вообще хоть что-то происходит «на самом деле»! Видишь ли, когда ты сидишь в уборной у себя дома, у тебя просто нет повода спросить себя, «на самом деле» это с тобой происходит или нет. А сама по себе эта ситуация ничем принципиально не отличается от нынешней… Знаешь, а ведь вполне может быть, что ты – обыкновенный овощ, и тебя давным-давно благополучно сожрало какое-то травоядное чудовище, желудочный сок которого способен вызывать совершенно правдоподобные галлюцинации у перевариваемой пищи. Так что ты просто наслаждаешься сокрушительной иллюзией своей замечательной интересной жизни, напоследок… Тебе нравится твоя галлюцинация, сэр Макс?

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Жизнь действительно довольно простая и очень страшная штука, но не настолько простая и страшная, как ты себе представляешь!

    Жизнь действительно довольно простая и очень страшная штука, но не настолько простая и страшная, как ты себе представляешь!

    — Макс Фрай · книга
13. «

    Не позволяй всякой ерунде портить тебе аппетит! Проблемы приходят и уходят, а твое брюхо остается с тобой. Его нужды — это святое.

    Не позволяй всякой ерунде портить тебе аппетит! Проблемы приходят и уходят, а твое брюхо остается с тобой. Его нужды — это святое.

    — Макс Фрай · книга
14. «

    Существование само по себе – благо. Если есть хотя бы намек на возможность сохранить существующее, надо попробовать это сделать. Если бы в небытии скрывался некий высокий, тайный смысл, ничего бы и не было. Но все наоборот: жизнь цепляется за всякий шанс осуществиться, все живое страстно желает длиться – во что бы то ни стало, любой ценой.

    Существование само по себе – благо. Если есть хотя бы намек на возможность сохранить существующее, надо попробовать это сделать. Если бы в небытии скрывался некий высокий, тайный смысл, ничего бы и не было. Но все наоборот: жизнь цепляется за всякий шанс осуществиться, все живое страстно желает длиться – во что бы то ни стало, любой ценой.

    — Макс Фрай · книга
15. «

    В жизни вообще полным-полно чрезвычайно опасных вещей. Самые опасные — те, которых мы не понимаем. И те, которых вовсе не существует.

    В жизни вообще полным-полно чрезвычайно опасных вещей. Самые опасные — те, которых мы не понимаем. И те, которых вовсе не существует.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    Я добровольно стал мёртвым, потому что быть живым — слишком больно.

    Я добровольно стал мёртвым, потому что быть живым — слишком больно.

    — Макс Фрай · книга
17. «

    А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

    А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    — Жизнь — очень странная штука, — сказал он. — Но только с похмелья. Остальное преодолимо. Надо просто делать, что можешь. Ровно столько, сколько можешь. Даже когда не можешь почти ничего.

    — Жизнь — очень странная штука, — сказал он. — Но только с похмелья. Остальное преодолимо. Надо просто делать, что можешь. Ровно столько, сколько можешь. Даже когда не можешь почти ничего.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    …отступать уже было некуда, сомневаться и беспокоиться – бессмысленно, теперь мне оставалось только одно: как-то жить дальше, что бы ни случилось.

    …отступать уже было некуда, сомневаться и беспокоиться – бессмысленно, теперь мне оставалось только одно: как-то жить дальше, что бы ни случилось.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    В кресле сидел сэр Джуффин Халли. Человек, которого я рад видеть всегда. Но, положа руку на сердце, по утрам — несколько меньше, чем в другое время суток. И он это прекрасно знает. Но все равно тут сидит. Удивительные бывают люди.

    В кресле сидел сэр Джуффин Халли. Человек, которого я рад видеть всегда. Но, положа руку на сердце, по утрам — несколько меньше, чем в другое время суток. И он это прекрасно знает. Но все равно тут сидит. Удивительные бывают люди.

    — Макс Фрай · книга