558 фраз Макса Фрая для статуса

Макс Фрай — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 558 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы же договорились: сначала ты пьешь кофе, а уже потом сходишь с ума, если это действительно так уж необходимо.

   Мы же договорились: сначала ты пьешь кофе, а уже потом сходишь с ума, если это действительно так уж необходимо.

   — Волонтёры вечности · книга
2. «

   Надо понимать, матушка природа создавала меня в нетрезвом состоянии…

   Надо понимать, матушка природа создавала меня в нетрезвом состоянии…

   — Макс · книга
3. «

   Когда знаешь, о чём поговорить с человеком — это признак взаимной симпатии. Когда вам есть, о чём вместе помолчать — это начало настоящей дружбы!

   Когда знаешь, о чём поговорить с человеком — это признак взаимной симпатии. Когда вам есть, о чём вместе помолчать — это начало настоящей дружбы!

   — сэр Макс · книга
4. «

   Ненавижу, когда меня тянут в рай, не спросив моего согласия.

   Ненавижу, когда меня тянут в рай, не спросив моего согласия.

   — Макс · книга
5. «

   Все уже так хреново, что хуже быть не может. Следовательно, может быть только лучше. Логично?

   Все уже так хреново, что хуже быть не может. Следовательно, может быть только лучше. Логично?

   — Лабиринт Менина · книга
6. «

   Ложь – пагубная привычка: стоит только однажды научиться, и тут же начинаешь лукавить даже наедине с самим собой.

   Ложь – пагубная привычка: стоит только однажды научиться, и тут же начинаешь лукавить даже наедине с самим собой.

   — Макс · книга
7. «

   …как мало надо людям, чтобы сойти с ума. Чуть-чуть изменить привычную картинку мира – и готово…

   …как мало надо людям, чтобы сойти с ума. Чуть-чуть изменить привычную картинку мира – и готово…

   — Наваждения · книга
8. «

   Грош цена поэту, который пишет в расчёте на то, что его каракули когда-нибудь будут прочитаны! Поэт пишет не для людей, и не для богов, и даже не для вечности, которая вряд ли умеет читать, а лишь потому, что обжигающие слова приходят неведомо откуда и безжалостно раздирают грудь, или потому, что у настоящего поэта нет ничего, кроме слов, и он боится исчезнуть, если замолчит...

   Грош цена поэту, который пишет в расчёте на то, что его каракули когда-нибудь будут прочитаны! Поэт пишет не для людей, и не для богов, и даже не для вечности, которая вряд ли умеет читать, а лишь потому, что обжигающие слова приходят неведомо откуда и безжалостно раздирают грудь, или потому, что у настоящего поэта нет ничего, кроме слов, и он боится исчезнуть, если замолчит...

   — Мой Рагнарёк · книга
9. «

   Когда искренне, повинуясь порыву, отдаешь все, что имеешь, взамен получаешь куда больше, чем смел рассчитывать.

   Когда искренне, повинуясь порыву, отдаешь все, что имеешь, взамен получаешь куда больше, чем смел рассчитывать.

   — Библиотекарь · книга
10. «

    Сколько усилий предпринимают люди, чтобы притупить своё восприятие, неужели это для тебя новость? Одни изо дня в день пьют пиво, другие раскладывают электронные пасьянсы, третьи мусолят романы, четвертых от телевизоров за ноги не оттащишь… Собственно, все эти ухищрения не обязательны. Достаточно поменьше спать и побольше жрать, это тоже отлично работает… А потом удивляются: отчего в юности счастье и муку ломтями резали, а нынче тонким слоем мазать приходится на хлеб насущный? Куда ушла острота ощущений? Почему сердце больше не рвётся на части по всякому пустяковому поводу? И одни вздыхают покорно: «Старею», другие радуются: «Мудрее становлюсь, обретаю власть над эмоциями». А самые лучшие понимают, что уже положены живьем во гроб, терять почти нечего, и идут вразнос, тело своё в первый попавшийся костёр на растопку кинуть готовы, лишь бы обрести хоть на миг растраченное по пустякам сокровище… Другое дело, что оно не утрачено. Лежит себе в подвале – только отыщи да пыль смахни. Но это, как ни странно, труднее всего. Сгореть много, много проще.

    Сколько усилий предпринимают люди, чтобы притупить своё восприятие, неужели это для тебя новость? Одни изо дня в день пьют пиво, другие раскладывают электронные пасьянсы, третьи мусолят романы, четвертых от телевизоров за ноги не оттащишь… Собственно, все эти ухищрения не обязательны. Достаточно поменьше спать и побольше жрать, это тоже отлично работает… А потом удивляются: отчего в юности счастье и муку ломтями резали, а нынче тонким слоем мазать приходится на хлеб насущный? Куда ушла острота ощущений? Почему сердце больше не рвётся на части по всякому пустяковому поводу? И одни вздыхают покорно: «Старею», другие радуются: «Мудрее становлюсь, обретаю власть над эмоциями». А самые лучшие понимают, что уже положены живьем во гроб, терять почти нечего, и идут вразнос, тело своё в первый попавшийся костёр на растопку кинуть готовы, лишь бы обрести хоть на миг растраченное по пустякам сокровище… Другое дело, что оно не утрачено. Лежит себе в подвале – только отыщи да пыль смахни. Но это, как ни странно, труднее всего. Сгореть много, много проще.

    — Максим · книга
11. «

    Привычка — ржавчина, которая разъедает металл всякого драгоценного оружия. Самая опасная вещь во Вселенной.

    Привычка — ржавчина, которая разъедает металл всякого драгоценного оружия. Самая опасная вещь во Вселенной.

    — Неуловимый Хабба Хэн · книга
12. «

    Беседа вдвоём и беседа втроём — совсем разные вещи, и те, которые вдвоём, обычно и есть самые интересные, так уж всё устроено.

    Беседа вдвоём и беседа втроём — совсем разные вещи, и те, которые вдвоём, обычно и есть самые интересные, так уж всё устроено.

    — Триша · книга
13. «

    Прежде меня очень мучил вопрос: почему почти все вокруг мудаки и сволочи? Ну, положим, слово «мудак» было мне в ту пору неизвестно, но мудаков от этого меньше не становилось. Только больше. Но тут все вдруг встало на свои места. Если люди у обезьян родились — что ж, тогда с них и спросу никакого быть не может. Любить людей стало легко. Требования к ним свелись к минимуму. Говорит членораздельно, жопа не красная — вот и молодец. Можно дружить.

    Прежде меня очень мучил вопрос: почему почти все вокруг мудаки и сволочи? Ну, положим, слово «мудак» было мне в ту пору неизвестно, но мудаков от этого меньше не становилось. Только больше. Но тут все вдруг встало на свои места. Если люди у обезьян родились — что ж, тогда с них и спросу никакого быть не может. Любить людей стало легко. Требования к ним свелись к минимуму. Говорит членораздельно, жопа не красная — вот и молодец. Можно дружить.

    — Книга одиночеств · книга
14. «

    У всякого места есть свое предназначение. Есть места, подходящие для радости, и места, подходящие для страданий. И ни в коем случае нельзя подменять одни другими. Беда в том, что люди давно разучились видеть очевидное. Ничего не чувствуют, ничего не понимают. И ведут себя как слоны.

    У всякого места есть свое предназначение. Есть места, подходящие для радости, и места, подходящие для страданий. И ни в коем случае нельзя подменять одни другими. Беда в том, что люди давно разучились видеть очевидное. Ничего не чувствуют, ничего не понимают. И ведут себя как слоны.

    — Большая телега · книга
15. «

    В сущности, человек устроен не просто, а очень просто: мы заведомо готовы съесть самую безумную и непривлекательную идею, если она согласуется с нашим миропониманием и/или жизненным опытом; ну а самая любопытная и даже заманчивая теория, выбивающая нас из седла, будет скорее всего с негодованием отвергнута.

    В сущности, человек устроен не просто, а очень просто: мы заведомо готовы съесть самую безумную и непривлекательную идею, если она согласуется с нашим миропониманием и/или жизненным опытом; ну а самая любопытная и даже заманчивая теория, выбивающая нас из седла, будет скорее всего с негодованием отвергнута.

    — Книга для таких, как я · книга
16. «

    Если уж убивать людей, то начинать следует именно с тех, кто не разделяет твои литературные пристрастия.

    Если уж убивать людей, то начинать следует именно с тех, кто не разделяет твои литературные пристрастия.

    — Макс · книга
17. «

    (...) я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою.

    (...) я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою.

    — Книга одиночеств · книга
18. «

    Но от любого правила иногда можно отступить — ежели недалеко и ненадолго…

    Но от любого правила иногда можно отступить — ежели недалеко и ненадолго…

    — Путешествие в Кеттари · книга
19. «

    Нет ничего слаще предвкушения. Только в тот миг, когда все козыри уже на руках, но ещё не на столе, игрок может быть счастлив по-настоящему. По сравнению с этим блестящий отыгрыш, заслуженная победа и звон честно выигранных монет – хоть и приятная, а все же суета.

    Нет ничего слаще предвкушения. Только в тот миг, когда все козыри уже на руках, но ещё не на столе, игрок может быть счастлив по-настоящему. По сравнению с этим блестящий отыгрыш, заслуженная победа и звон честно выигранных монет – хоть и приятная, а все же суета.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
20. «

    Никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя.

    Никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя.

    — Лабиринты Ехо · книга