Максим

— Я дегустирую. Порция вот двадцать грамм. Пятьдесят сортов. — Ну тогда ладно... Это же литр! — Любопытно. Не распробовал.

Не зная начала, не поймешь конца.

У всякого Серого Волка свой интерес. Одних волнуют тела прекрасных странниц, других — пирожки в их корзинках, а кому-то просто нужен хороший попутчик, чтобы вывел из чащи куда-нибудь к людям, всякое бывает.

Сколько усилий предпринимают люди, чтобы притупить своё восприятие, неужели это для тебя новость? Одни изо дня в день пьют пиво, другие раскладывают электронные пасьянсы, третьи мусолят романы, четвертых от телевизоров за ноги не оттащишь… Собственно, все эти ухищрения не обязательны. Достаточно поменьше спать и побольше жрать, это тоже отлично работает… А потом удивляются: отчего в юности счастье и муку ломтями резали, а нынче тонким слоем мазать приходится на хлеб насущный? Куда ушла острота ощущений? Почему сердце больше не рвётся на части по всякому пустяковому поводу? И одни вздыхают покорно: «Старею», другие радуются: «Мудрее становлюсь, обретаю власть над эмоциями». А самые лучшие понимают, что уже положены живьем во гроб, терять почти нечего, и идут вразнос, тело своё в первый попавшийся костёр на растопку кинуть готовы, лишь бы обрести хоть на миг растраченное по пустякам сокровище… Другое дело, что оно не утрачено. Лежит себе в подвале – только отыщи да пыль смахни. Но это, как ни странно, труднее всего. Сгореть много, много проще.

С Дьяволом, точнее с подвластными ему бесами, можно договориться, можно заключить контракт. С Хаосом нельзя договориться. Нам ему нечего предложить, ему ничего не нужно.

Но в первую очередь всё-таки мы люди, это важнее всего. Именно этот вывод и есть главный результат эксперимента под названием Жизнь. Какими бы возможностями мы ни обладали, как бы далеко не залезли в глубины Бессознательного, в первую очередь мы – просто люди. И это дает нам совсем не волшебные, но огромные силы. Держаться вместе, любить и дружить, понимать и направлять друг друга, помогать и оберегать. Мы справимся! Все вместе.

...всякая завершенная история — история о смерти, рассказанная смертным повествователем смертному слушателю. Мой внутренний ребенок очень этого дела боится, но верит, что бывают иные какие-то варианты, и вечно нудит: «А что было дальше?» — в надежде, что «дальше» было хоть что-то, кроме тишины...

Почти в каждом гении есть кое-что от идиота. Но это вовсе не значит, что каждый идиот — это гений. Кроме того, гениев единицы, а идиотов миллионы.

Тунеядец ты, Билл [коту]. Матроскин в твои годы корову имел, а ты всё халявишь.

... Ты их вообще видела, москвичей-то? Нет их в природе. Москва есть, а москвичей нет. Каждый откуда-нибудь, да приехал.

— Вот это реальный приз. — Тебе Кличко в реале вырубить надо, чтобы такой приз с тобой здороваться начал.

Воистину, шаурма – это суши для бедных. Быстро, сытно и недорого.

— Извините, а где-нибудь есть европейская розетка? — В Европе.

А я не понял, чего ты такой смелый?! Я предупреждаю: нас когда на палубе выстроят, нагайкой свистнут и спросят: ...«Кто здесь начальник штаба?!» — Я молчать не буду.

Если есть возможность осмотреть чужой книжный шкаф, непременно это делаю. И в глубине души по-прежнему полагаю, что это и есть наилучший способ узнать человека.

Я верю, любовь, еще сбудешься ты. Природа не терпит Ни в чем пустоты.