23 коротких цитаты Максима Горький: цитаты про жизня

Максим Горький: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 23 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   ...не слушайте никого, кроме вашего сердца! Живите так, как оно вам подскажет. Люди ничего не знают, ничего не могут сказать верного... не слушайте их! (...) Жизнь строга... она хочет, чтоб все люди подчинялись ее требованиям, только очень сильные могут безнаказанно сопротивляться ей... Да и могут ли?

   ...не слушайте никого, кроме вашего сердца! Живите так, как оно вам подскажет. Люди ничего не знают, ничего не могут сказать верного... не слушайте их! (...) Жизнь строга... она хочет, чтоб все люди подчинялись ее требованиям, только очень сильные могут безнаказанно сопротивляться ей... Да и могут ли?

   — Максим Горький · книга
2. «

   Когда человеку лежать на одном боку неудобно, он переворачивается на другой, а когда ему жить неудобно – он только жалуется. А ты сделай усилие – перевернись.

   Когда человеку лежать на одном боку неудобно, он переворачивается на другой, а когда ему жить неудобно – он только жалуется. А ты сделай усилие – перевернись.

   — Максим Горький · книга
3. «

   Люди все живут... как щепки по реке плывут... строят дом... а щепки — прочь...

   Люди все живут... как щепки по реке плывут... строят дом... а щепки — прочь...

   — Максим Горький · книга
4. «

   И все, гляжу я, умнее люди становятся, все занятнее... и хоть живут — все хуже, а хотят — все лучше... упрямые!

   И все, гляжу я, умнее люди становятся, все занятнее... и хоть живут — все хуже, а хотят — все лучше... упрямые!

   — Максим Горький · книга
5. «

   Человек ценен по сопротивлению своему силе жизни, — ежели не она его, а он её на свой лад крутит, — моё ему почтение!

   Человек ценен по сопротивлению своему силе жизни, — ежели не она его, а он её на свой лад крутит, — моё ему почтение!

   — Максим Горький · книга
6. «

   Разве же есть где на земле необиженная душа? Меня столько обижали, что я уже устал обижаться. Что поделаешь, если люди не могут иначе? Обиды мешают дело делать, останавливаться около них — даром время терять. Такая жизнь! Я прежде, бывало, сердился на людей, а подумал, вижу — не стоит. Всякий боится, как бы сосед не ударил, ну и старается поскорее сам в ухо дать. Такая жизнь, ненько моя!

   Разве же есть где на земле необиженная душа? Меня столько обижали, что я уже устал обижаться. Что поделаешь, если люди не могут иначе? Обиды мешают дело делать, останавливаться около них — даром время терять. Такая жизнь! Я прежде, бывало, сердился на людей, а подумал, вижу — не стоит. Всякий боится, как бы сосед не ударил, ну и старается поскорее сам в ухо дать. Такая жизнь, ненько моя!

   — Максим Горький · книга
7. «

   И не следует жаловаться на жизнь кому бы то ни было: слова утешения редко содержат в себе то, чего ищет в них человек. Всего же полнее и интереснее жить тогда, когда человек борется с тем, что ему мешает жить.

   И не следует жаловаться на жизнь кому бы то ни было: слова утешения редко содержат в себе то, чего ищет в них человек. Всего же полнее и интереснее жить тогда, когда человек борется с тем, что ему мешает жить.

   — Максим Горький · книга
8. «

   Никто не понимал так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочей жизни, никто до него не умел так беспощадно правдиво нарисовать людям позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещанской обыденщины.

   Никто не понимал так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочей жизни, никто до него не умел так беспощадно правдиво нарисовать людям позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещанской обыденщины.

   — Максим Горький · книга
9. «

   Не все еще люди живут! Очень мало людей жизнью пользуются, множеству их жить-то и некогда совсем… они только работают; куска хлеба ради…

   Не все еще люди живут! Очень мало людей жизнью пользуются, множеству их жить-то и некогда совсем… они только работают; куска хлеба ради…

   — Максим Горький · книга
10. «

    Но чем больше я читал, тем более трудно было жить так пусто и ненужно, как, мне казалось живут люди.

    Но чем больше я читал, тем более трудно было жить так пусто и ненужно, как, мне казалось живут люди.

    — Максим Горький · книга
11. «

    Все мы на земле странники.

    Все мы на земле странники.

    — Максим Горький · книга
12. «

    Всяк думает, что для себя проживает, ан выходит, что для лучшего! По сту лет... а может, и больше — для лучшего человека живут!

    Всяк думает, что для себя проживает, ан выходит, что для лучшего! По сту лет... а может, и больше — для лучшего человека живут!

    — Максим Горький · книга
13. «

    Такое житье, что как поутру встал, так и за вытье...

    Такое житье, что как поутру встал, так и за вытье...

    — Максим Горький · книга
14. «

    Человек по натуре своей — художник. Он всюду так или иначе стремится вносить в свою жизнь красоту.

    Человек по натуре своей — художник. Он всюду так или иначе стремится вносить в свою жизнь красоту.

    — Максим Горький
15. «

    Люди не стыдятся того, что тебе хуже собаки живется...

    Люди не стыдятся того, что тебе хуже собаки живется...

    — Максим Горький · книга
16. «

    Жизнь — точно какой-то базар. Все хотят обмануть друг друга: дать меньше, взять больше.

    Жизнь — точно какой-то базар. Все хотят обмануть друг друга: дать меньше, взять больше.

    — Максим Горький · книга
17. «

    — Ну, отправилась ты в Польшу... — подсказал я ей. — Да... с тем, маленьким полячком. Он был смешной и подлый. Когда ему нужна была женщина, он ластился ко мне котом и с его языка горячий мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом. Раз как-то шли мы по берегу реки, и вот он сказал мне гордое, обидное слово. О! О!... Я рассердилась! Я закипела, как смола! Я взяла его на руки и, как ребенка, — он был маленький, — подняла вверх, сдавив ему бока так, что он посинел весь. И вот я размахнулась и бросила его с берега в реку. Он кричал. Смешно так кричал. Я смотрела на него сверху, а он барахтался там, в воде. Я ушла тогда. И больше не встречалась с ним. Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками.

    — Ну, отправилась ты в Польшу... — подсказал я ей. — Да... с тем, маленьким полячком. Он был смешной и подлый. Когда ему нужна была женщина, он ластился ко мне котом и с его языка горячий мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом. Раз как-то шли мы по берегу реки, и вот он сказал мне гордое, обидное слово. О! О!... Я рассердилась! Я закипела, как смола! Я взяла его на руки и, как ребенка, — он был маленький, — подняла вверх, сдавив ему бока так, что он посинел весь. И вот я размахнулась и бросила его с берега в реку. Он кричал. Смешно так кричал. Я смотрела на него сверху, а он барахтался там, в воде. Я ушла тогда. И больше не встречалась с ним. Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками.

    — Максим Горький · книга
18. «

    Жизнь, в сущности, проста и груба, не нужно осложнять её поисками какого-то особенного смысла в ней, нужно только научиться смягчать её грубость.

    Жизнь, в сущности, проста и груба, не нужно осложнять её поисками какого-то особенного смысла в ней, нужно только научиться смягчать её грубость.

    — Максим Горький · книга
19. «

    На море в нем всегда поднималось широкое, теплое чувство, – охватывая всю его душу, оно немного очищало ее от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют – первые – остроту, вторая – цену.

    На море в нем всегда поднималось широкое, теплое чувство, – охватывая всю его душу, оно немного очищало ее от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют – первые – остроту, вторая – цену.

    — Максим Горький · книга
20. «

    Живут — ожидая хорошего, а если нечего ждать — какая жизнь?

    Живут — ожидая хорошего, а если нечего ждать — какая жизнь?

    — Максим Горький · книга