Что говорил Максим Горький: 320 цитат

Ниже 320 цитат Максима Горького — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ты славную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмотрелся, ляг и умирай — вот и всё!

   Ты славную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмотрелся, ляг и умирай — вот и всё!

   — Макар Чудра · книга
2. «

   Разве можно человека эдак бросать? Он — каков ни есть — а всегда своей цены стоит...

   Разве можно человека эдак бросать? Он — каков ни есть — а всегда своей цены стоит...

   — Лука · книга
3. «

   — Знаете, иногда такое живет в сердце, — удивительное! Кажется, везде, куда ты ни придёшь, — товарищи, все горят одним огнём, все весёлые, добрые, славные. Без слов друг друга понимают… Живут все хором, а каждое сердце поёт свою песню. Все песни, как ручьи, бегут — льются в одну реку, и течет река широко и свободно в море светлых радостей новой жизни... А очнешься, — говорил хохол, встряхнув головой, — поглядишь кругом — холодно и грязно! Все устали, обозлились… Обидно это, — а надо не верить человеку, надо бояться его и даже — ненавидеть! Двоится человек. Ты бы — только любить хотел, а как это можно? Как простить человеку, если он диким зверем на тебя идет, не признает в тебе живой души и дает пинки в человеческое лицо твое? Нельзя прощать! Не за себя нельзя, — я за себя все обиды снесу, — но потакать насильщикам не хочу, не хочу, чтобы на моей спине других бить учились. Я не должен прощать ничего вредного, хоть бы мне и не вредило оно. Я — не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, — а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдет с другого кожу снимать. И приходится на людей смотреть разно, приходится держать сердце строго, разбирать людей: это — свои, это — чужие. Справедливо — а не утешает!

   — Знаете, иногда такое живет в сердце, — удивительное! Кажется, везде, куда ты ни придёшь, — товарищи, все горят одним огнём, все весёлые, добрые, славные. Без слов друг друга понимают… Живут все хором, а каждое сердце поёт свою песню. Все песни, как ручьи, бегут — льются в одну реку, и течет река широко и свободно в море светлых радостей новой жизни... А очнешься, — говорил хохол, встряхнув головой, — поглядишь кругом — холодно и грязно! Все устали, обозлились… Обидно это, — а надо не верить человеку, надо бояться его и даже — ненавидеть! Двоится человек. Ты бы — только любить хотел, а как это можно? Как простить человеку, если он диким зверем на тебя идет, не признает в тебе живой души и дает пинки в человеческое лицо твое? Нельзя прощать! Не за себя нельзя, — я за себя все обиды снесу, — но потакать насильщикам не хочу, не хочу, чтобы на моей спине других бить учились. Я не должен прощать ничего вредного, хоть бы мне и не вредило оно. Я — не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, — а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдет с другого кожу снимать. И приходится на людей смотреть разно, приходится держать сердце строго, разбирать людей: это — свои, это — чужие. Справедливо — а не утешает!

   — Андрей Онисимович Находка · книга
4. «

   Я спросил: правда ли, что он однажды засеял сорок десятин маком? — Почему же непременно — сорок? — как будто возмутился Николай Георгиевич и, прихмурив красивые брови, озабоченно пересчитал: — Сорок грехов долой, если убьёшь паука, сорок сороков церквей в Москве, сорок дней после родов женщину в церковь не пускают, сорокоуст, сороковой медведь самый опасный. Чорт знает, откуда эта сорочья болтовня? Как вы думаете? Но, видимо ему было не очень интересно знать, как я думаю, потому что тотчас же, хлопнув меня по плечу маленькой, крепкой рукой, он сказал с восхищением: — Но если б вы, батенька, видели этот мак, когда он зацвёл!

   Я спросил: правда ли, что он однажды засеял сорок десятин маком? — Почему же непременно — сорок? — как будто возмутился Николай Георгиевич и, прихмурив красивые брови, озабоченно пересчитал: — Сорок грехов долой, если убьёшь паука, сорок сороков церквей в Москве, сорок дней после родов женщину в церковь не пускают, сорокоуст, сороковой медведь самый опасный. Чорт знает, откуда эта сорочья болтовня? Как вы думаете? Но, видимо ему было не очень интересно знать, как я думаю, потому что тотчас же, хлопнув меня по плечу маленькой, крепкой рукой, он сказал с восхищением: — Но если б вы, батенька, видели этот мак, когда он зацвёл!

   — Максим Горький · книга
5. «

   Как подумаешь про людей-то, так станет жалко всех.

   Как подумаешь про людей-то, так станет жалко всех.

   — В людях · книга
6. «

   Жизнь — точно какой-то базар. Все хотят обмануть друг друга: дать меньше, взять больше.

   Жизнь — точно какой-то базар. Все хотят обмануть друг друга: дать меньше, взять больше.

   — Варвара Михайловна · книга
7. «

   Донос — не оправданье! Доносчику первый кнут.

   Донос — не оправданье! Доносчику первый кнут.

   — Дед · книга
8. «

   Истина — это суждение, насыщенное чувством веры.

   Истина — это суждение, насыщенное чувством веры.

   — Отработанный пар · книга
9. «

   Везде — люди... Сначала — не видишь этого... потом — поглядишь, окажется, все люди...

   Везде — люди... Сначала — не видишь этого... потом — поглядишь, окажется, все люди...

   — Клещ · книга
10. «

    Женщина рождает мужчину для женщины.

    Женщина рождает мужчину для женщины.

    — Константин Макаров · книга
11. «

    Хороший человек, он — и глупый хорош, а плохой — обязательно должен иметь ум.

    Хороший человек, он — и глупый хорош, а плохой — обязательно должен иметь ум.

    — Медведев · книга
12. «

    Я люблю книги: каждая из них мне кажется чудом, а писатель — магом.

    Я люблю книги: каждая из них мне кажется чудом, а писатель — магом.
13. «

    Дважды убить нельзя.

    Дважды убить нельзя.

    — Сатин · книга
14. «

    Какому дьяволу нужно, чтобы люди горе горевали? Кто это любит слушать, как стонет, разрываясь от горя, человеческое сердце?

    Какому дьяволу нужно, чтобы люди горе горевали? Кто это любит слушать, как стонет, разрываясь от горя, человеческое сердце?

    — Макар Чудра · книга
15. «

    Вовремя уйти всегда лучше.

    Вовремя уйти всегда лучше.

    — Бубнов · книга
16. «

    Широкий горизонт всегда ласкает глаз и душу и как бы расширяет её восприимчивость.

    Широкий горизонт всегда ласкает глаз и душу и как бы расширяет её восприимчивость.

    — Трубочист · книга
17. «

    Через несколько дней его официально известили, что царь дал ему орден, кажется, Владимира, но ордена он не получил, потому что вскоре был административно выслан из Петербурга за то, что вместе с другими литераторами подписал протест против избиения студентов и публики, демонстрировавшей у Казанского собора. <...> — Черт бы их подрал, — возмущался он, — у меня тут серьёзное дело, и вот — надо ехать! Нет, сообразите, как это глупо! Ты нам не нравишься, поэтому не живи и не работай в нашем городе! Но ведь в другом-то городе я останусь таким же, каков есть!

    Через несколько дней его официально известили, что царь дал ему орден, кажется, Владимира, но ордена он не получил, потому что вскоре был административно выслан из Петербурга за то, что вместе с другими литераторами подписал протест против избиения студентов и публики, демонстрировавшей у Казанского собора. <...> — Черт бы их подрал, — возмущался он, — у меня тут серьёзное дело, и вот — надо ехать! Нет, сообразите, как это глупо! Ты нам не нравишься, поэтому не живи и не работай в нашем городе! Но ведь в другом-то городе я останусь таким же, каков есть!

    — Николай Георгиевич Гарин-Михайловский · книга
18. «

    Осторожнее со словами! Помни, в них, для каждого человека, особый смысл.

    Осторожнее со словами! Помни, в них, для каждого человека, особый смысл.

    — Дудка · книга
19. «

    Грех — что болото: чем дале, тем вязче!

    Грех — что болото: чем дале, тем вязче!

    — В людях · книга
20. «

    ...от недостатка самооценки гибнет больше людей, чем от чахотки, и вот почему вожди масс, быть может, служат в околоточных надзирателях!

    ...от недостатка самооценки гибнет больше людей, чем от чахотки, и вот почему вожди масс, быть может, служат в околоточных надзирателях!

    — Николай Ежов · книга