Максим Горький

И смешная же она, Русь-то не глядя на весь трагизм ее жизни.

Все в этом мире двигается — вагон ли трамвая, пароходы, паровозы, — все это двигается вовсе не электрической силой, не углем, а нашим разумом. Несомненно, не будь этого, не было бы электричества.

Работа требует здоровой энергии и здоровой жизни.

— Вы, Мария Фёдоровна, настоящий феномен. — Нет! Я — женщина, жаждущая бури. «Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы: «Пусть сильнее грянет буря!..»

Так по поводу безнадежной любви одного знакомого однажды он выразился: «Положение, какаче которого быть не может».

Слова необходимо употреблять с точностью самой строгой.

Это я породил вас – племя кровожадных безумцев! Это я помог вам превратить Россию в трудколонию! И вместе с негодяями я сам стал негодяем!..

Я спросил: правда ли, что он однажды засеял сорок десятин маком? — Почему же непременно — сорок? — как будто возмутился Николай Георгиевич и, прихмурив красивые брови, озабоченно пересчитал: — Сорок грехов долой, если убьёшь паука, сорок сороков церквей в Москве, сорок дней после родов женщину в церковь не пускают, сорокоуст, сороковой медведь самый опасный. Чорт знает, откуда эта сорочья болтовня? Как вы думаете? Но, видимо ему было не очень интересно знать, как я думаю, потому что тотчас же, хлопнув меня по плечу маленькой, крепкой рукой, он сказал с восхищением: — Но если б вы, батенька, видели этот мак, когда он зацвёл!