425 фраз Максима Горького для статуса

Ниже 425 цитат Максима Горького — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Живут тоже... а как? Лезут куда-то... Таракан ползет — и то знает, куда и зачем ему надо, а ты — что? Ты — куда?..

   Живут тоже... а как? Лезут куда-то... Таракан ползет — и то знает, куда и зачем ему надо, а ты — что? Ты — куда?..

   — Фома Гордеев · книга
2. «

   На пути к созданию культуры лежит болото личного благополучия.

   На пути к созданию культуры лежит болото личного благополучия.
3. «

   Весёлый человек — всегда славный человек. Подлецы редко бывают весёлыми людьми.

   Весёлый человек — всегда славный человек. Подлецы редко бывают весёлыми людьми.

   — Тетерев · книга
4. «

   Вот какое дело, товарищи: смотрел в свое сердце этой ночью и не нашел места в нем старой вольной жизни моей. Радда там живет только — и все тут! Вот она, красавица Радда, улыбается, как царица! Она любит свою волю больше меня, а я её люблю больше своей воли, и решил я Радде поклониться в ноги, так она велела, чтоб все видели, как её красота покорила удалого Лойко Зобара, который до неё играл с девушками, как кречет с утками. А потом она станет моей женой и будет ласкать и целовать меня, так что уже мне песен петь вам не захочется, и воли моей я не пожалею! Так ли, Радда? — Он поднял глаза и сумно посмотрел на неё. Она молча и строго кивнула головой и рукой указала себе на ноги. А мы смотрели и ничего не понимали. Даже уйти куда-то хотелось, лишь бы не видеть, как Лойко Зобар упадет в ноги девке — пусть эта девка и Радда. Стыдно было чего-то, и жалко, и грустно.

   Вот какое дело, товарищи: смотрел в свое сердце этой ночью и не нашел места в нем старой вольной жизни моей. Радда там живет только — и все тут! Вот она, красавица Радда, улыбается, как царица! Она любит свою волю больше меня, а я её люблю больше своей воли, и решил я Радде поклониться в ноги, так она велела, чтоб все видели, как её красота покорила удалого Лойко Зобара, который до неё играл с девушками, как кречет с утками. А потом она станет моей женой и будет ласкать и целовать меня, так что уже мне песен петь вам не захочется, и воли моей я не пожалею! Так ли, Радда? — Он поднял глаза и сумно посмотрел на неё. Она молча и строго кивнула головой и рукой указала себе на ноги. А мы смотрели и ничего не понимали. Даже уйти куда-то хотелось, лишь бы не видеть, как Лойко Зобар упадет в ноги девке — пусть эта девка и Радда. Стыдно было чего-то, и жалко, и грустно.

   — Лойко Зобар · книга
5. «

   Да уж чего хорошего, коли любимое забыл? В любимом — вся душа...

   Да уж чего хорошего, коли любимое забыл? В любимом — вся душа...

   — Лука · книга
6. «

   Которые умнее, те берут что есть, которые поглупее — те ничего не получают, и всякий сам учится...

   Которые умнее, те берут что есть, которые поглупее — те ничего не получают, и всякий сам учится...

   — Макар Чудра · книга
7. «

   А нитки-то гнилые.

   А нитки-то гнилые.

   — Бубнов · книга
8. «

   Вполне допустимо, что чрезмерно развитый мозг есть такое же уродство, как расширенный желудок или непомерно большой фаллос.

   Вполне допустимо, что чрезмерно развитый мозг есть такое же уродство, как расширенный желудок или непомерно большой фаллос.

   — Клим · книга
9. «

   На море в нем всегда поднималось широкое, теплое чувство, – охватывая всю его душу, оно немного очищало ее от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют – первые – остроту, вторая – цену.

   На море в нем всегда поднималось широкое, теплое чувство, – охватывая всю его душу, оно немного очищало ее от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют – первые – остроту, вторая – цену.

   — Челкаш · книга
10. «

    Страдание соблазнительно; это опасная привилегия; обладая ей, мы обыкновенно не ищем другого, более высокого права на звание человека.

    Страдание соблазнительно; это опасная привилегия; обладая ей, мы обыкновенно не ищем другого, более высокого права на звание человека.

    — Часы · книга
11. «

    Не нужно бояться дерзости или безумства в области труда и созидания.

    Не нужно бояться дерзости или безумства в области труда и созидания.
12. «

    Черти в аду мучительно завидуют, наблюдая иезуитскую ловкость, с которой люди умеют порочить друг друга.

    Черти в аду мучительно завидуют, наблюдая иезуитскую ловкость, с которой люди умеют порочить друг друга.
13. «

    Купается фея в Дунае, Как раньше до Марко купалась. А Марко уж нету, но все же О Марко хоть песня осталась.

    Купается фея в Дунае, Как раньше до Марко купалась. А Марко уж нету, но все же О Марко хоть песня осталась.

    — Легенда о Марко · книга
14. «

    — Знаете, что меня больше всего удивляет? Судьба окрасила вашу жизнь в холодные, можно сказать, мрачные тона. А ваши картины, наоборот, до краев заполнены солнцем и радостью... – Это потому, что краски для своих картин я выбирал сам.

    — Знаете, что меня больше всего удивляет? Судьба окрасила вашу жизнь в холодные, можно сказать, мрачные тона. А ваши картины, наоборот, до краев заполнены солнцем и радостью... – Это потому, что краски для своих картин я выбирал сам.

    — Борис Михайлович Кустодиев
15. «

    Свобода мысли — единственная и самая ценная свобода, доступная человеку. Ею обладает только тот, кто ничего не принимает на веру, все исследует, кто хорошо понял непрерывность развития жизни, ее неустанное движение, бесконечную смену явлений действительности.

    Свобода мысли — единственная и самая ценная свобода, доступная человеку. Ею обладает только тот, кто ничего не принимает на веру, все исследует, кто хорошо понял непрерывность развития жизни, ее неустанное движение, бесконечную смену явлений действительности.

    — Николай · книга
16. «

    Это очень тяжело и мучительно, когда человек живёт, а вокруг ничего не меняется, и если это не убьёт насмерть души его, то чем дольше он живёт, тем мучительнее ему неподвижность окружающего...

    Это очень тяжело и мучительно, когда человек живёт, а вокруг ничего не меняется, и если это не убьёт насмерть души его, то чем дольше он живёт, тем мучительнее ему неподвижность окружающего...

    — Двадцать шесть и одна · книга
17. «

    А он — точно сторожевой пёс на исходе дней собакиной жизни: от юности своей рычал и лаял пес так честно, с непоколебимой верой в святость своего дела, получал в награду за это пинки. Вдруг — видит: сторожить было как будто нечего, никому ничего не жалко. Зачем же он сидел всю жизнь в темной будке «долга», на цепи «обязанностей»?

    А он — точно сторожевой пёс на исходе дней собакиной жизни: от юности своей рычал и лаял пес так честно, с непоколебимой верой в святость своего дела, получал в награду за это пинки. Вдруг — видит: сторожить было как будто нечего, никому ничего не жалко. Зачем же он сидел всю жизнь в темной будке «долга», на цепи «обязанностей»?

    — Отработанный пар · книга
18. «

    Основная задача всех церквей была одна и та же: внушать бедным холопам, что для них — нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на чужого дядю — дело богоугодное.

    Основная задача всех церквей была одна и та же: внушать бедным холопам, что для них — нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на чужого дядю — дело богоугодное.
19. «

    Она, смотри, — как берёзовый уголь: снаружи он бывает такой же вот скромный, гладкий, тёмненький, — кажись, совсем холодный, — а возьми в руку, — ожгёт...

    Она, смотри, — как берёзовый уголь: снаружи он бывает такой же вот скромный, гладкий, тёмненький, — кажись, совсем холодный, — а возьми в руку, — ожгёт...

    — Яков Маякин · книга
20. «

    Но если Человек отравлен ядом Лжи, неизлечимо и грустно верит, что на земле нет счастья выше полноты желудка и души, нет наслаждений выше сытости, покоя и мелких жизненных удобств, тогда в плену ликующего чувства печально опускает крылья Мысль и — дремлет, оставляя Человека во власти его сердца.

    Но если Человек отравлен ядом Лжи, неизлечимо и грустно верит, что на земле нет счастья выше полноты желудка и души, нет наслаждений выше сытости, покоя и мелких жизненных удобств, тогда в плену ликующего чувства печально опускает крылья Мысль и — дремлет, оставляя Человека во власти его сердца.

    — Легкий человек · книга