Топ-456 цитат Максима Горького

Ниже 456 цитат Максима Горького — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Это тайное, скрытое в женщине, привлекало его к ней чувством боязливого любопытства, напряженного интересна к спокойной и холодной душе её, тёмной, как её глаза.

   Это тайное, скрытое в женщине, привлекало его к ней чувством боязливого любопытства, напряженного интересна к спокойной и холодной душе её, тёмной, как её глаза.

   — Фома Гордеев · книга
2. «

   Разыгрывают драмы на тему о страданиях любви, и никто не видит тех драм, которые терзают душу человека, стоящего между «хочу» и «должен».

   Разыгрывают драмы на тему о страданиях любви, и никто не видит тех драм, которые терзают душу человека, стоящего между «хочу» и «должен».

   — Петр · книга
3. «

   ...в каждом человеке можно обнаружить простенький стерженек, на котором человек поднимает флаг своей оригинальности.

   ...в каждом человеке можно обнаружить простенький стерженек, на котором человек поднимает флаг своей оригинальности.

   — Клим Самгин · книга
4. «

   Истина — это суждение, насыщенное чувством веры.

   Истина — это суждение, насыщенное чувством веры.

   — Отработанный пар · книга
5. «

   Какое это счастье — быть грамотным!

   Какое это счастье — быть грамотным!

   — В людях · книга
6. «

   А кто пьян да умён — два угодья в нём...

   А кто пьян да умён — два угодья в нём...

   — Бубнов · книга
7. «

   Старый человек думает, как сырое дерево горит, — больше чаду, чем огня...

   Старый человек думает, как сырое дерево горит, — больше чаду, чем огня...

   — Перчихин · книга
8. «

   И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

   И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

   — Рассказчик · книга
9. «

   — Не люблю я покойников... — За что их любить?... Любить — живых надо... живых...

   — Не люблю я покойников... — За что их любить?... Любить — живых надо... живых...

   — Лука · книга
10. «

    И теперь я смотрю на нее и думаю: «Вот человек, который скоро заявит о своих правах на мое внимание к нему и на весь мир моей души… Станет рыться во мне, изучать меня, следить за мной, думать обо мне, и все это затем, чтобы узнать, что есть я. Я же сам так смутно представляю себе то, что есть мое «я».

    И теперь я смотрю на нее и думаю: «Вот человек, который скоро заявит о своих правах на мое внимание к нему и на весь мир моей души… Станет рыться во мне, изучать меня, следить за мной, думать обо мне, и все это затем, чтобы узнать, что есть я. Я же сам так смутно представляю себе то, что есть мое «я».

    — Открытие · книга
11. «

    Интеллигенция — это лучшие люди страны, которым приходится отвечать за все плохое в ней.

    Интеллигенция — это лучшие люди страны, которым приходится отвечать за все плохое в ней.
12. «

    Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько... И все работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю, а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком... Что ж, — он родился затем, что ли, чтоб поковырять землю, да и умереть, не успев даже могилы самому себе выковырять? Ведома ему воля? Ширь степная понятна? Говор морской волны веселит ему сердце? Он раб — как только родился, всю жизнь раб, и все тут!

    Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько... И все работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю, а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком... Что ж, — он родился затем, что ли, чтоб поковырять землю, да и умереть, не успев даже могилы самому себе выковырять? Ведома ему воля? Ширь степная понятна? Говор морской волны веселит ему сердце? Он раб — как только родился, всю жизнь раб, и все тут!

    — Макар Чудра · книга
13. «

    Нужно жить всегда влюбленным во что-нибудь недоступное тебе. Человек становится выше ростом от того, что тянется вверх.

    Нужно жить всегда влюбленным во что-нибудь недоступное тебе. Человек становится выше ростом от того, что тянется вверх.

    — Фома Гордеев · книга
14. «

    А что, если классовая философия окажется не ключом ко всем загадкам жизни, а только отмычкой, которая портит и ломает замки?

    А что, если классовая философия окажется не ключом ко всем загадкам жизни, а только отмычкой, которая портит и ломает замки?

    — Игорь Туробоев · книга
15. «

    Ты везде лишняя... да и все люди на земле — лишние...

    Ты везде лишняя... да и все люди на земле — лишние...

    — Бубнов · книга
16. «

    Забыта земля наша разумом бога, забыта среди звёзд, и одиноки, чужды друг другу люди на ней! И вот, когда подумаешь об этом, станет проникновенно ясно, до чего нужна человеку любимая женщина.

    Забыта земля наша разумом бога, забыта среди звёзд, и одиноки, чужды друг другу люди на ней! И вот, когда подумаешь об этом, станет проникновенно ясно, до чего нужна человеку любимая женщина.
17. «

    Унизительна глупость самоубийства.

    Унизительна глупость самоубийства.

    — О вреде философии · книга
18. «

    Гранит, железо, дерево, мостовая гавани, суда и люди — все дышит мощными звуками страстного гимна Меркурию. Но голоса людей, еле слышные в нем, слабы и смешны. И сами люди, первоначально родившие этот шум, смешны и жалки: их фигурки, пыльные, оборванные, юркие, согнутые под тяжестью товаров, лежавших на их спинах, суетливо бегают то туда, то сюда в тучах пыли, в море зноя и звуков, они ничтожны по сравнению с окружающими их железными колоссами, грудами товаров, гремящими вагонами и всем, что они создали. Созданное ими поработило и обезличило их.

    Гранит, железо, дерево, мостовая гавани, суда и люди — все дышит мощными звуками страстного гимна Меркурию. Но голоса людей, еле слышные в нем, слабы и смешны. И сами люди, первоначально родившие этот шум, смешны и жалки: их фигурки, пыльные, оборванные, юркие, согнутые под тяжестью товаров, лежавших на их спинах, суетливо бегают то туда, то сюда в тучах пыли, в море зноя и звуков, они ничтожны по сравнению с окружающими их железными колоссами, грудами товаров, гремящими вагонами и всем, что они создали. Созданное ими поработило и обезличило их.

    — Челкаш · книга
19. «

    Всё на свете имеет конец.

    Всё на свете имеет конец.

    — Данко · книга
20. «

    Игра — это игра, забава, значит, а ты словно в драку лезешь. Горячиться и в драке не надо — бей с расчетом! Что там горячиться? Ты — молодой, должен держать себя крепко. Раз — не удалось, пять — не удалось, семь — плюнь! Отойди. Простынешь — опять валяй! Это — игра.

    Игра — это игра, забава, значит, а ты словно в драку лезешь. Горячиться и в драке не надо — бей с расчетом! Что там горячиться? Ты — молодой, должен держать себя крепко. Раз — не удалось, пять — не удалось, семь — плюнь! Отойди. Простынешь — опять валяй! Это — игра.

    — В людях · книга