200 цитат-размышлений Маргарета Митчелла

Подборка из 200 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если я был когда-либо сильный, то лишь потому, что она стояла за моей спиной.

   Если я был когда-либо сильный, то лишь потому, что она стояла за моей спиной.

   — Эшли Уилкс · книга
2. «

   Вежливость не мешает даже и в горе.

   Вежливость не мешает даже и в горе.

   — Ретт Батлер · книга
3. «

   Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть.

   Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть.

   — Унесённые ветром · книга
4. «

   Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

   Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

   — Ретт Батлер · книга
5. «

   Никто бы не назвал жизнь Эллен легкой или счастливой, но легкой жизни она и не ждала, а если на её долю не выпало счастья, то таков, казалось ей, женский удел. Мир принадлежал мужчинам, и она принимала его таким. Собственность принадлежала мужчине, а женщине — обязанность ею управлять. Честь прослыть рачительным хозяином доставалась мужчине, а женщине полагалось преклоняться перед его умом. Мужчина ревел, как бык, если загонял себе под ноготь занозу, а женщина, рожая, должна была глушить в груди стоны, дабы не потревожить покоя мужа. Мужчины были не сдержанны на язык и нередко пьяны. Женщины пропускали мимо ушей грубые слова и не позволяли себе укоров, укладывая мужа в постель. Мужчина, не стесняясь в выражениях, могли изливать на жен свое недовольство, женщинам полагалось быть терпеливыми, добрыми, снисходительными.

   Никто бы не назвал жизнь Эллен легкой или счастливой, но легкой жизни она и не ждала, а если на её долю не выпало счастья, то таков, казалось ей, женский удел. Мир принадлежал мужчинам, и она принимала его таким. Собственность принадлежала мужчине, а женщине — обязанность ею управлять. Честь прослыть рачительным хозяином доставалась мужчине, а женщине полагалось преклоняться перед его умом. Мужчина ревел, как бык, если загонял себе под ноготь занозу, а женщина, рожая, должна была глушить в груди стоны, дабы не потревожить покоя мужа. Мужчины были не сдержанны на язык и нередко пьяны. Женщины пропускали мимо ушей грубые слова и не позволяли себе укоров, укладывая мужа в постель. Мужчина, не стесняясь в выражениях, могли изливать на жен свое недовольство, женщинам полагалось быть терпеливыми, добрыми, снисходительными.

   — Унесённые ветром · книга
6. «

   Мелани была ее мечом и щитом, ее силой и ее утешением.

   Мелани была ее мечом и щитом, ее силой и ее утешением.

   — Унесённые ветром · книга
7. «

   У Скарлетт возникло странное, тягостное ощущение, что этот человек, для которого закрыты двери хороших домов, — единственный из всех присутствующих догадывается о том, что кроется под ее отчаянной напускной веселостью, и забавляется, словно получает от этого какое-то желчное удовольствие.

   У Скарлетт возникло странное, тягостное ощущение, что этот человек, для которого закрыты двери хороших домов, — единственный из всех присутствующих догадывается о том, что кроется под ее отчаянной напускной веселостью, и забавляется, словно получает от этого какое-то желчное удовольствие.

   — Унесённые ветром · книга
8. «

   Глаза были слишком большими для узенького личика, а залегшие под ними тени делали их и вовсе огромными, но выражение их осталось прежним, как во времена беспечного девичества. Ни война, ни постоянные беды и тяжелая работа не разрушили мягкой безмятежности ее взгляда. Это были глаза счастливой женщины, женщины, над чьей головой могут проноситься бури, не затрагивая спокойствия души.

   Глаза были слишком большими для узенького личика, а залегшие под ними тени делали их и вовсе огромными, но выражение их осталось прежним, как во времена беспечного девичества. Ни война, ни постоянные беды и тяжелая работа не разрушили мягкой безмятежности ее взгляда. Это были глаза счастливой женщины, женщины, над чьей головой могут проноситься бури, не затрагивая спокойствия души.

   — Унесённые ветром · книга
9. «

   Мужчины, если копнуть поглубже, не отличаются здравым смыслом.

   Мужчины, если копнуть поглубже, не отличаются здравым смыслом.

   — Унесённые ветром · книга
10. «

    ... нервный, застенчивый и добропорядочный, а уж паршивее качеств для мужчины не придумаешь.

    ... нервный, застенчивый и добропорядочный, а уж паршивее качеств для мужчины не придумаешь.

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    — Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб! — Ну конечно, золотые руки! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!

    — Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб! — Ну конечно, золотые руки! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!

    — Ретт Батлер · книга
12. «

    Зрелище это всякий раз вызывало досаду у Скарлетт, считавшей, что время молитв прошло. Если бог нашел нужным так их покарать, значит, он прекрасно обходится без их молитв. У Скарлетт религия всегда носила характер сделки. Она обычно обещала богу вести себя хорошо в обмен на те или иные его милости. Но бог, по ее мнению, то и дело нарушал условия сделки, и теперь она чувствовала себя свободной от любых обязательств по отношению к нему.

    Зрелище это всякий раз вызывало досаду у Скарлетт, считавшей, что время молитв прошло. Если бог нашел нужным так их покарать, значит, он прекрасно обходится без их молитв. У Скарлетт религия всегда носила характер сделки. Она обычно обещала богу вести себя хорошо в обмен на те или иные его милости. Но бог, по ее мнению, то и дело нарушал условия сделки, и теперь она чувствовала себя свободной от любых обязательств по отношению к нему.

    — Унесённые ветром · книга
13. «

    Это совсем не входило в ее расчеты — этот предательский жар в груди и желание взлохматить ему волосы, почувствовать его губы на своих губах.

    Это совсем не входило в ее расчеты — этот предательский жар в груди и желание взлохматить ему волосы, почувствовать его губы на своих губах.

    — Унесённые ветром · книга
14. «

    Дитя мое, это очень плохо для женщины — познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни было бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. <...> да, да, пятьдесят лет минуло с тех пор, но с той минуты я уже никогда не боялась никого и ничего, потому что самое страшное, что могло случиться со мной, уже случилось. И то, что я больше никогда не знала страха, принесло мне в жизни много бед. Бог предназначил женщине быть скромным, боязливым существом, а если женщина ничего не боится, в этом есть что-то противное природе... Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт... так же, как способность любить...

    Дитя мое, это очень плохо для женщины — познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни было бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. <...> да, да, пятьдесят лет минуло с тех пор, но с той минуты я уже никогда не боялась никого и ничего, потому что самое страшное, что могло случиться со мной, уже случилось. И то, что я больше никогда не знала страха, принесло мне в жизни много бед. Бог предназначил женщине быть скромным, боязливым существом, а если женщина ничего не боится, в этом есть что-то противное природе... Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт... так же, как способность любить...

    — бабушка Фонтейн · книга
15. «

    И сильная духом своего народа, не приемлющего поражения, даже когда оно очевидно, Скарлетт подняла голову. Она вернет Ретта. Она знает, что вернет. Нет такого человека, которого она не могла бы завоевать, если бы хотела.

    И сильная духом своего народа, не приемлющего поражения, даже когда оно очевидно, Скарлетт подняла голову. Она вернет Ретта. Она знает, что вернет. Нет такого человека, которого она не могла бы завоевать, если бы хотела.

    — Скарлетт О'Хара · книга
16. «

    И в этот самый миг в ней вспыхнуло желание. Она захотела, чтобы он принадлежал ей, захотела не рассуждая, так же естественно и просто, как хотела иметь еду, чтобы утолять голод, лошадь, чтобы скакать верхом, мягкую постель, чтобы на ней покоиться.

    И в этот самый миг в ней вспыхнуло желание. Она захотела, чтобы он принадлежал ей, захотела не рассуждая, так же естественно и просто, как хотела иметь еду, чтобы утолять голод, лошадь, чтобы скакать верхом, мягкую постель, чтобы на ней покоиться.

    — Унесённые ветром · книга
17. «

    Я женюсь лишь в том случае, если не смогу иначе получить женщину, которая мне нужна. А ещё ни одной женщины я не желал так сильно, чтобы женится на ней.

    Я женюсь лишь в том случае, если не смогу иначе получить женщину, которая мне нужна. А ещё ни одной женщины я не желал так сильно, чтобы женится на ней.

    — Ретт Батлер · книга
18. «

    А превыше всего познала она искусство таить от мужчин острый и наблюдательный ум, маскируя его невинно-простодушным, как у ребенка, выражением лица.

    А превыше всего познала она искусство таить от мужчин острый и наблюдательный ум, маскируя его невинно-простодушным, как у ребенка, выражением лица.

    — Унесённые ветром · книга
19. «

    Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

    Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

    — Унесённые ветром · книга
20. «

    Тяготы либо обтесывают людей, либо ломают.

    Тяготы либо обтесывают людей, либо ломают.

    — Унесённые ветром · книга