31 июля 2026, пятница
Подборка · 34 цитаты автора

Подборка: 34 цитаты Маргариты Симоновны Симоньяна

Ниже 34 цитаты Маргариты Симоновны Симоньяна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

  1. — Что будем делать? [реплика Владимира Соловьева] — Будем работать над своей абсолютно полной независимостью во всех отраслях. Что сложно, но не сделать этого нельзя. Любая зависимость в любой отрасли в той геополитической ситуации, в которой существуем сейчас мы, и существует весь мир, это предполагаемый заведомый проигрыш в будущей войне. Война — это не только когда стреляют, война разная. И понятно, что в войне, в которой стреляют, мы проиграть не можем по определению. Потому что мы ведущая мировая ядерная держава, и таких стрелялок, как у нас, ни у кого в мире, слава Богу, нет. А к тому времени, когда у них появится, у нас появятся еще другие стрелялки. Но мы зависимы во многих других сферах. Которые опасны. Одно дело, у нас не будет красивых платьев. Ничего страшного. Но у нас нет фармацевтической безопасности. И, конечно, нет информационной безопасности.
  2. Что не могут понять американцы, что они в нас очень плохо разбираются. Люди, которые хорошо в нас разбирались когда — то знаменитые саентологи, кремленологи, они были либо отторжены от публичной политики, от административных постов, даже от участия просто в эфирах. А многие уже, большинство даже умерли. Вот эти люди могли бы подсказать, что когда они так себя ведут, они включают в нас режим: «Русские не сдаются!». Кто только у нас этот режим не включал. И Карл 12 и Наполеон, и Гитлер, но вы же знаете, чем эти режимы у нас заканчиваются. Мы не привыкли воевать, так как вы. На чужой территории, в удобных казармах, с горячими завтраками, обедами, ужинами. И потом ещё жалуетесь, что им беруши выдали неправильные, туалетной бумаги нет или на что там они ещё жалуются. И потом пенсия у ветеранов какая то не такая. И потом вся страна, всем корпусом заболевают этим пост-стрессовым синдромом. В общем, мы попрочнее немножко. В силу своей истории, мягко говоря, в силу которая формирует наш менталитет и характер. Мы другая нация, мы не испугаемся этих угроз. Мы просто создадим ещё «Посейдонов», ещё «Авангардов». Мы придумаем что-то новое, чтобы быть ещё страшнее. Чтоб вы отстали и оставили нас в покое.
  3. К сожалению, мифы не меняются только реальностью. К сожалению, можно жить в стране, полной свободы, и быть уверенным, что у тебя нет свободы, если тебе будут всё время об этом рассказывать.
  4. На этой неделе я вела увлекательные беседы с журналистом одного из самых уважаемых американских телеканалов. Он мастерил расследование о том, как Кремль убил Кара-Мурзу. Несмотря на плохо скрываемую надежду (чтобы не сказать вожделение), с которой многие ждали смерти Кара-Мурзы, он, слава Богу, выжил. Говорят, его уже даже переводят из реанимации. Я, безусловно, желаю ему только здоровья. Американского расследования теперь, наверно, не будет. Не умер же, чё!?! Тот журналист, кстати, уговаривал меня прилететь в Лондон, чтобы поговорить на эту тему. «Тут же шоппинг классный, прилетайте хоть на полдня», — написал он мне. Я ответила: «Шоппинг меня не интересует. Как вы знаете, нас всех тут заставляют носить военную форму». Он не удивился. Реально – не удивился. Он думает, что это вполне может быть правдой. Потому что они сами себя убедили, что мы ненормальные. Давным-давно и очень надолго.
  5. Надо... Не врать надо! Вот что надо! Потому что зритель — не идиот, понимаете? И он чувствует, где то, что вы называете пропагандой, и неискренность, и недоверчивость, а где нет.
  6. Дети, которые не знают мирной жизни, которые разбираются, что нельзя трогать непонятно лежащие вещи на земле, которые знают, что при выстрелах нужно прятаться в подвале. У которых вся их жизнь — восемь лет войны. Знаете, говорят в катастрофических условиях детей нет. Есть маленькие беззащитные взрослые. И дай им Россия — матушка счастливой и спокойной жизни без опасений.
  7. Сейчас в западном обществе русофобия — это единственная неосуждаемая... понятно, что не во всём обществе, но много где, особенно в СМИ, — это единственная неосуждаемая форма расизма. К сожалению, человеческое общество видимо так устроено, что ксенофобия для части общества, это в крови, боязнь чужих, боязнь других. Меняются предметы этой ксенофобии — евреи, чернокожие, цыгане, много кто... вот теперь — это мы — русские, россияне.
  8. Суд, который сейчас происходит, по поводу клеветы на ветерана, нам показал, кем он (Навальный) является. Одно дело — читать текст, написанный американскими спец-службами, и другое дело, вести себя где бы то ни было в прямой и честной дискуссии, тем более в суде. Где нужна аргументация, где человек мог бы продемонстрировать свой интеллект, свое образование, свою способность защищать свои ценности. Хотя бы артикулировать свои ценности. Но мы видим: стоит взрослый мужик, и обсуждает: кто облизывает пальцы, какие он будет солит огурцы, паясничает, хамит. Это просто... К тому же продажное. Которое работает на западные спецслужбы. Теперь о ЕСПЧ. Мы здесь долго обсуждаем совет Европы, какие-то решения. Ну в худшем случае нас выгонят из совета Европы. Ну и хорошо. Мы — Европа? Какая мы Европа, если мы с ними под взаимными санкциями? Мы не Европа и не Азия. Мы — Россия.
  9. Когда я слышу экспертов разных, которые говорят: «Надо договариваться, надо объяснять, это мы во всем виноваты, мы же не объясняли». Слушайте, как вы этим объясните, как вы горшку с цветами или засохшей рождественской елкой объясните что бы то ни было? Когда это просто «здравствуй, дерево»?
  10. Свобода приходит нагая, Бросая на сердце цветы, И мы с нею в ногу шагая Беседуем с небом на ты. Пусть девы споют у оконца Меж песен о древнем походе, О верноподанном Солнца Самосвободном народе.
  11. Я согласна, что экономическая война совершенно неизбежна. Другое дело – какая это будет война. В наше время я уже не верю, что будет крупномасштабная горячая война, как Вторая Мировая. И я не верю, что будет долгая Холодная война. Война будет третьего типа – это будет кибервойна.
  12. Что касается Белоруссии. Что бы неприятное ни написал этот журналист, Это не повод упекать человека в Окрестино и держать три дня без сообщения о чем бы то ни было. Другая тема — если его, как сообщается, забрали из Москвы — вот это уже совсем другая история. Здесь должна быть нулевая терпимость. Никто не может быть похищен никем и никак из Москвы. Если есть претензии, предъявляйте в законном порядке. Требуйте экстрадиции. У нас сидит Сноуден, и что-то Америка никак не осмелилась выкрасть Сноудена. А Белоруссии можно? Нельзя. Оговорюсь, что мы не знаем этого достоверно.
  13. Я хотела бы сказать про речь Байдена. Я это просто не могу слышать. Как говорили в кино «Крестный отец» — это оскорбляет мой мозг. Зубодробительный пафос этой речи. Неужели вы этого не слышите? Я понимаю, почему этого не слышат американцы. Потому что они вскормлены этим пафосом, они уже по-другому не воспринимают никакую информацию. К сожалению, уже выросли поколения людей чудовищно дурного образования. В силу ничтожно малого чтения, в силу чудовищной дебилизации того, что воспитывает людей — культуры, кино. Посмотрите, во что превратился Голливуд. Разве можно сравнивать, каким он был и каким он стал. В силу этого, они содержание как таковое, суть — воспринимать не могут. Любую твою программу, Владимир Рудольфович, среднестатистический американец, даже если бы мы говорили все на прекрасном английском, не смог бы посмотреть пять минут. Потому что это слишком сложно. Слишком много информации, логики, ссылок, аллюзий, вот ты Булгакова вспомнил. Какого Булгакова?! Или если перевести на американский — какого О'Генри? К сожалению, они способны переваривать этот пафос, а этот пафос влечет за собой ещё бóльший пафос. Ведь Байден не сказал ничего. Это общие слова. Это просто вода. Это просто апелляция к каким-то эмоциям, как в кино. Я не разделяю ни влюбленности по поводу Байдена, ни страха, что что-то станет хуже. Станет так как станет, вне зависимости от того, будет ли Байден, Трамп, Обама. Человек, возглавляющий США, уже давно не определяет внешнюю политику в основополагающих ее стратегиях.
  14. На западе всех так удивляет почему вы так поддерживаете Путина? Я не раз пыталась простыми словами объяснить, как было жить в России до Владимира Владимировича. Не патологическими изысканиями, не сложными терминами, ни в цифрах экономических, а по простому мы его выбираем уже 25 лет за то, что он вернул нам честь и гордость. Что было после развала Союза? Все же помнят беспредел, чудовищный сепаратизм, Кубань, Краснодарский край, не Кавказ, вообще не этнический регион, который отказывался экспортировать пшеницу в Москву. Экспортировать!! Чтоб москали с голоду там сгинули... Мол, понимаешь у Кубани своя судьба, своя правда, всё это пропагандировалось в школах. Все эти собрания, митинги с лозунгами похожими на майданы. И уже тогда появились эти программы, что если ты был умненький и знал английский, тебя заберут учится в Америку и ты начнешь зарабатывать отличные деньги. Это же было. Армянку не поставили бы собкором или редактором, а еврея губернатором, как сейчас. А спустя 25 лет, смотрят не на национальность, а насколько ты способен решать вопросы. Сейчас это даже странно себе представить, что это являлось фактором определяющим твою судьбу и карьеру. А потом пришел Путин Владимир Владимирович и так перестало быть. Потому что пришел нормальный человек с ценностями в которые он верит и которые он отстаивает уже 25 лет. Отучившись, я вернулась с этой американской программы и как мне было обидно видеть это невероятный патриотизм у них там в Америке. Любовь к родине, которую там пествуют прямо с шести лет, когда ты приходишь в школу. И каждое утро, перед школой ты клянешься в верности американском флагу, глядя на флаг, который висит на каждой школе, в каждой учебной комнате. И у нас, ой да это ужас, ой да у нас все плохое, да у нас самая дурная история... Вспомните, как нам врали, что это не мы выиграли Великую Отечественную, и вообще это Вторая Мировая война. Каяться, каяться и бесконечно любить Америку. Мне было так обидно! А потом пришел Путин Владимир Владимирович и мы вспомнили, что мы великая страна. И были Великой страной, ещё до того как Америку открыли как континент! Не говоря уже о том что были великими, до того как Америка стала страной как государством, да? В конце 18 века, когда у нас уже Петр Первый давно умер, мы уже были очень, очень Великой страной. И вдруг мы об этом вспомнили, и не просто вспомнили, а прониклись так, что стали что-то делать, чтоб эту свою страну восстанавливать. И довосстанавливали до такой степени, что мы теперь четвертая экономика мира. Можно это было представить после жуткого кризиса 1998 года через год, мы, все люди, не находящиеся внутри узкой прослойки властной структуры России услышали фамилию Путин и имя Владимир. А можно было представить, что мы вернем Крым? Не возможно. А представить, что мы (по признаниям Нью-Йорк Таймс) будем вести войну с Америкой и будем у её выигрывать?!? С помощью ребят выросших при нашем становлении, носящих шевроны с Путиным на руке и девизом: «Мы Россия, Путин сила! Ветераны». «Если драка неизбежна, то бить надо первым»! «Мы попадём в Рай, а они просто сдохнут» его верными советами. «Есть такая работа, с дебилами разговаривать» и «Враг ни возраста, ни пола не имеет» от Сергея Викторовича Лаврова.
  15. Не смотрю Игру престолов, потому что не переношу сцены насилия. Не смотрю Евровидение, потому что не люблю такую музыку. Не смотрю инаугурацию Зеленского по обеим вышеназванным причинам.
  16. Почему мне так нравится, что мы живём в России? И вот мне нравится, при всех вопросах, при всех проблемах, мне нравится наше общество? Оно мне нравится своей традиционностью. Что такое традиционное общество? Традиционное общество — это общество, в котором не так часто и не так быстро меняются ценности, меняется ментальность.
  17. — В 12-15 лет пассионарии — все. Так работают гормоны. — Гормон не делает их пассионарием, а делает их нервным, истериком. Вся оппозиционная тусовка — не пассионарна. Она воспроизводит умирающую культуру, дряхлеющую. А народ, как раз, очень пассионарен. И поэтому народ говорит: да, Донбасс, да, бессмертный полк, да, выйдем на улицу, да, Сирия. А эти (оппозиция), говорит: как вы можете, сердечко, котика прислать... И вот здесь гигантский разрыв. Мы — на подъеме, а они умирают.
  18. Парад – значит, война закончилась. Парад – значит, войны больше не будет. Потому что вот они, мощные, верные, смелые, точные – парни и девушки, офицеры, танки, тополя, самолеты – и они не допустят, чтобы у нас была война.
  19. Это рассказ о стране, о любви и о родившихся в 1980-е провинциальных мальчиках и девочках. Мы все мечтали уехать в Москву за лучшей жизнью, и никто из нас не знал, что надо быть осторожнее в своих желаниях — они могут сбыться.
20 из 34
Смотрите также