409 цитат Марины Цветаевы о жизни и людях

Подборка из 409 цитат Марины Цветаевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никто ничего не отнял! Мне сладостно, что мы врозь. Целую Вас — через сотни Разъединяющих верст.

   Никто ничего не отнял! Мне сладостно, что мы врозь. Целую Вас — через сотни Разъединяющих верст.
2. «

   Есть имена, как душные цветы, и взгляды есть, как пляшущее пламя... Есть темные извилистые рты, с глубокими и влажными углами.

   Есть имена, как душные цветы, и взгляды есть, как пляшущее пламя... Есть темные извилистые рты, с глубокими и влажными углами.
3. «

   Благославляю того, кто изобрёл глобус — за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар — со всеми моими любимыми!

   Благославляю того, кто изобрёл глобус — за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар — со всеми моими любимыми!
4. «

   Это называется — сидеть в облаках и править миром.

   Это называется — сидеть в облаках и править миром.

   — Павлик · книга
5. «

   Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик — сомнительный и странный, По-диккенсовски — тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… — Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная — как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась. А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. — Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир — из-под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда — куда-то — в диккенсову ночь.

   Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик — сомнительный и странный, По-диккенсовски — тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… — Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная — как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась. А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. — Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир — из-под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда — куда-то — в диккенсову ночь.
6. «

   В тихий час, когда лучи неярки И душа устала от людей, В золотом и величавом парке Я кормлю спокойных лебедей. Догорел вечерний праздник неба. (Ах, и небо устает пылать!) Я стою, роняя крошки хлеба В золотую, розовую гладь. Уплывают беленькие крошки, Покружась меж листьев золотых. Тихий луч мои целует ножки И дрожит на прядях завитых. Затенен задумчивой колонной, Я стою и наблюдаю я, Как мой дар с печалью благосклонной Принимают белые друзья. В темный час, когда мы все лелеем, И душа томится без людей, Во дворец по меркнущим аллеям Я иду от белых лебедей.

   В тихий час, когда лучи неярки И душа устала от людей, В золотом и величавом парке Я кормлю спокойных лебедей. Догорел вечерний праздник неба. (Ах, и небо устает пылать!) Я стою, роняя крошки хлеба В золотую, розовую гладь. Уплывают беленькие крошки, Покружась меж листьев золотых. Тихий луч мои целует ножки И дрожит на прядях завитых. Затенен задумчивой колонной, Я стою и наблюдаю я, Как мой дар с печалью благосклонной Принимают белые друзья. В темный час, когда мы все лелеем, И душа томится без людей, Во дворец по меркнущим аллеям Я иду от белых лебедей.
7. «

   Не женщина дарит мужчине ребёнка, а мужчина — женщине. Отсюда возмущение женщины, когда у неё хотят отнять ребёнка (подарок), — и вечная, бесконечная — за ребёнка — благодарность.

   Не женщина дарит мужчине ребёнка, а мужчина — женщине. Отсюда возмущение женщины, когда у неё хотят отнять ребёнка (подарок), — и вечная, бесконечная — за ребёнка — благодарность.
8. «

   Ибо, видите ли, лишь когда достигаешь предела (нежности ли, другой ли силы), познаешь её неисчерпаемость. Чем больше мы даём, тем больше нам остаётся; как только мы начинаем расточать – оно прибывает!

   Ибо, видите ли, лишь когда достигаешь предела (нежности ли, другой ли силы), познаешь её неисчерпаемость. Чем больше мы даём, тем больше нам остаётся; как только мы начинаем расточать – оно прибывает!

   — Флорентийские ночи · книга
9. «

   Моя любовь к тебе раздробилась на дни и письма, часы и строки.

   Моя любовь к тебе раздробилась на дни и письма, часы и строки.
10. «

    Слава! Я тебя не хотела; Я б тебя не сумела нести…

    Слава! Я тебя не хотела; Я б тебя не сумела нести…
11. «

    Чего я от тебя хочу, Райнер? Ничего. Всего. Чтобы ты позволил мне каждое мгновение моей жизни устремлять взор к тебе — как к вершине, которая защищает (некий каменный ангел-хранитель!). Пока я тебя не знала — можно было и так, но сейчас, когда я тебя знаю, — требуется разрешение. Ибо моя душа хорошо воспитана.

    Чего я от тебя хочу, Райнер? Ничего. Всего. Чтобы ты позволил мне каждое мгновение моей жизни устремлять взор к тебе — как к вершине, которая защищает (некий каменный ангел-хранитель!). Пока я тебя не знала — можно было и так, но сейчас, когда я тебя знаю, — требуется разрешение. Ибо моя душа хорошо воспитана.
12. «

    Раз все вокруг шепчут: целуй руку! целуй руку! — ясно, что я руку целовать не должна.

    Раз все вокруг шепчут: целуй руку! целуй руку! — ясно, что я руку целовать не должна.
13. «

    Поэты — единственные настоящие любовники женщин.

    Поэты — единственные настоящие любовники женщин.
14. «

    Насколько я лучше вижу человека, когда не с ним!

    Насколько я лучше вижу человека, когда не с ним!
15. «

    Всего хочу: с душой цыгана Идти под песни на разбой, За всех страдать под звук органа и амазонкой мчаться в бой;

    Всего хочу: с душой цыгана Идти под песни на разбой, За всех страдать под звук органа и амазонкой мчаться в бой;
16. «

    Все женщины ведут в туманы.

    Все женщины ведут в туманы.
17. «

    Некоторым, без кривизн — Дорого дается жизнь.

    Некоторым, без кривизн — Дорого дается жизнь.
18. «

    ... О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть — святыни — всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому — запрета нет на Кремль!

    ... О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть — святыни — всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому — запрета нет на Кремль!
19. «

    Ложусь в постель, как в гроб. И каждое утро — действительно — восстание из мертвых.

    Ложусь в постель, как в гроб. И каждое утро — действительно — восстание из мертвых.
20. «

    Ведь я не для жизни. У меня всё — пожар! Я могу вести десять отношений (хороши «отношения»!), сразу и каждого, из глубочайшей глубины, уверять, что он — единственный. А малейшего поворота головы от себя — не терплю.

    Ведь я не для жизни. У меня всё — пожар! Я могу вести десять отношений (хороши «отношения»!), сразу и каждого, из глубочайшей глубины, уверять, что он — единственный. А малейшего поворота головы от себя — не терплю.