466 цитат Марины Цветаевы — избранное

Подборка из 466 цитат Марины Цветаевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не слишком сердитесь на своих родителей, — помните, что и они были вами, и вы будете ими.

   Не слишком сердитесь на своих родителей, — помните, что и они были вами, и вы будете ими.
2. «

   Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.

   Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.
3. «

   Мне нужно, чтобы меня любили… Нуждались — как в хлебе.

   Мне нужно, чтобы меня любили… Нуждались — как в хлебе.
4. «

   Любовность и материнство почти исключают друг друга. Настоящее материнство — мужественно.

   Любовность и материнство почти исключают друг друга. Настоящее материнство — мужественно.
5. «

   Раз все вокруг шепчут: целуй руку! целуй руку! — ясно, что я руку целовать не должна.

   Раз все вокруг шепчут: целуй руку! целуй руку! — ясно, что я руку целовать не должна.
6. «

   Я знаю, что я вам необходима, иначе не были бы мне необходимы — Вы.

   Я знаю, что я вам необходима, иначе не были бы мне необходимы — Вы.
7. «

   Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой.

   Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой.
8. «

   Душа — под музыку — странствует. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.

   Душа — под музыку — странствует. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.
9. «

   Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик — сомнительный и странный, По-диккенсовски — тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… — Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная — как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась. А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. — Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир — из-под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда — куда-то — в диккенсову ночь.

   Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик — сомнительный и странный, По-диккенсовски — тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… — Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная — как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась. А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. — Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир — из-под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда — куда-то — в диккенсову ночь.
10. «

    Самое большое (моё) горе в любви — не мочь дать столько, сколько хочу.

    Самое большое (моё) горе в любви — не мочь дать столько, сколько хочу.
11. «

    Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю, Я старых слов при нашей новой встрече Не утаю.

    Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю, Я старых слов при нашей новой встрече Не утаю.
12. «

    Я Вас больше не люблю. Ничего не случилось, — жизнь случилась. Я не думаю о Вас ни утром, просыпаясь, ни ночью, засыпая, ни на улице, ни под музыку, — никогда.

    Я Вас больше не люблю. Ничего не случилось, — жизнь случилась. Я не думаю о Вас ни утром, просыпаясь, ни ночью, засыпая, ни на улице, ни под музыку, — никогда.
13. «

    Ведь я не для жизни. У меня всё — пожар! Я могу вести десять отношений (хороши «отношения»!), сразу и каждого, из глубочайшей глубины, уверять, что он — единственный. А малейшего поворота головы от себя — не терплю.

    Ведь я не для жизни. У меня всё — пожар! Я могу вести десять отношений (хороши «отношения»!), сразу и каждого, из глубочайшей глубины, уверять, что он — единственный. А малейшего поворота головы от себя — не терплю.
14. «

    Море рассматриваю как даром пропадающее место для ходьбы. С ним мне нечего делать. Море может любить только матрос или рыбак. Остальное – человеческая лень, любящая собственную лёжку на песке.

    Море рассматриваю как даром пропадающее место для ходьбы. С ним мне нечего делать. Море может любить только матрос или рыбак. Остальное – человеческая лень, любящая собственную лёжку на песке.
15. «

    Друг! Дожди за моим окном, Беды и блажи нá сердце...

    Друг! Дожди за моим окном, Беды и блажи нá сердце...
16. «

    Мне каждый нужен, ибо я ненасытна. Но другие, чаще всего, даже не голодны, отсюда это вечно-напряженное внимание: нужна ли я?

    Мне каждый нужен, ибо я ненасытна. Но другие, чаще всего, даже не голодны, отсюда это вечно-напряженное внимание: нужна ли я?
17. «

    Никто ничего не отнял! Мне сладостно, что мы врозь. Целую Вас — через сотни Разъединяющих верст.

    Никто ничего не отнял! Мне сладостно, что мы врозь. Целую Вас — через сотни Разъединяющих верст.
18. «

    ... И у меня бывает тоска. <...> От неё я бегу к людям, к книгам, даже к выпивке, из-за неё завожу новые знакомства. Но когда тоска «от перемены мест не меняется» (мне это напоминает алгебру «от перемены мест множителей произведение не меняется») — дело дрянь, так как выходит, что тоска зависит от себя, а не от окружающего.

    ... И у меня бывает тоска. <...> От неё я бегу к людям, к книгам, даже к выпивке, из-за неё завожу новые знакомства. Но когда тоска «от перемены мест не меняется» (мне это напоминает алгебру «от перемены мест множителей произведение не меняется») — дело дрянь, так как выходит, что тоска зависит от себя, а не от окружающего.
19. «

    Люблю всё, от чего у меня высоко бьётся сердце. В этом — всё.

    Люблю всё, от чего у меня высоко бьётся сердце. В этом — всё.
20. «

    Не отстать тебе! Я — острожник, Ты — конвойный. Судьба одна. И одна в пустоте порожней Подорожная нам дана.

    Не отстать тебе! Я — острожник, Ты — конвойный. Судьба одна. И одна в пустоте порожней Подорожная нам дана.