493 цитат Марины Цветаевы, которые цепляют

Подборка из 493 цитаты Марины Цветаевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Закачай меня, звёздный чёлн! Голова устала от волн!

   Закачай меня, звёздный чёлн! Голова устала от волн!
2. «

   Есть любовь — есть жизнь. Нет любви...

   Есть любовь — есть жизнь. Нет любви...

   — Сонечка · книга
3. «

   Благославляю того, кто изобрёл глобус — за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар — со всеми моими любимыми!

   Благославляю того, кто изобрёл глобус — за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар — со всеми моими любимыми!
4. «

   К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры, Чужие и свои?! — Я обращаюсь с требованьем веры И с просьбой о любви.

   К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры, Чужие и свои?! — Я обращаюсь с требованьем веры И с просьбой о любви.
5. «

   Что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не — не — не-… а болит. Это и есть душа.

   Что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не — не — не-… а болит. Это и есть душа.
6. «

   Что ты любовь моя — Пора бы знать. Приди в полночный час, Скажи, как звать. Приди в полночный час, В полночный бой. Спит матушка с отцом, Мне спать — с тобой. Рукою стукни в дверь! На этот стук Спросонья скажет мать: — Еловый сук! И в горенку скорей! Скорей в постель! Тебя теснее обовью, Чем плющ и хмель. Что ты любовь моя — Пора бы знать. Приди в полночный час, Скажи, как звать.

   Что ты любовь моя — Пора бы знать. Приди в полночный час, Скажи, как звать. Приди в полночный час, В полночный бой. Спит матушка с отцом, Мне спать — с тобой. Рукою стукни в дверь! На этот стук Спросонья скажет мать: — Еловый сук! И в горенку скорей! Скорей в постель! Тебя теснее обовью, Чем плющ и хмель. Что ты любовь моя — Пора бы знать. Приди в полночный час, Скажи, как звать.
7. «

   Увозят милых корабли, Уводит их дорога белая... И стон стоит вдоль всей земли: «Мой милый, что тебе я сделала?»

   Увозят милых корабли, Уводит их дорога белая... И стон стоит вдоль всей земли: «Мой милый, что тебе я сделала?»
8. «

   Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно — много — двух. Нечеловечески — всегда одного...

   Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно — много — двух. Нечеловечески — всегда одного...
9. «

   Вот и всё. — Как скупо! — Быть несчастной — глупо. Значит, ставим точку.

   Вот и всё. — Как скупо! — Быть несчастной — глупо. Значит, ставим точку.
10. «

    Есть женщины, у которых по чести, не было ни друзей, ни любовников: друзья слишком скоро становились любовниками, любовники — друзьями.

    Есть женщины, у которых по чести, не было ни друзей, ни любовников: друзья слишком скоро становились любовниками, любовники — друзьями.
11. «

    Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик — сомнительный и странный, По-диккенсовски — тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… — Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная — как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась. А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. — Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир — из-под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда — куда-то — в диккенсову ночь.

    Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик — сомнительный и странный, По-диккенсовски — тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… — Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная — как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась. А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. — Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир — из-под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда — куда-то — в диккенсову ночь.
12. «

    Ведь от века зажженные верой иною Укрывались от мира в безлюдье пустынь? Нет, не надо улыбок, добытых ценою Осквернения высших святынь.

    Ведь от века зажженные верой иною Укрывались от мира в безлюдье пустынь? Нет, не надо улыбок, добытых ценою Осквернения высших святынь.
13. «

    В какую-то секунду пути цель начинает лететь на нас. Единственная мысль: не уклониться.

    В какую-то секунду пути цель начинает лететь на нас. Единственная мысль: не уклониться.
14. «

    Одна половинка окна растворилась. Одна половинка души показалась. Давай-ка откроем — и ту половинку, И ту половинку окна!

    Одна половинка окна растворилась. Одна половинка души показалась. Давай-ка откроем — и ту половинку, И ту половинку окна!
15. «

    Но пока тебе не скрещу на груди персты – О проклятие! – у тебя остаёшься – ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир, — Оттого что мир – твоя колыбель, и могила – мир!

    Но пока тебе не скрещу на груди персты – О проклятие! – у тебя остаёшься – ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир, — Оттого что мир – твоя колыбель, и могила – мир!
16. «

    Женщина — единственный азарт, потому что исток и устье всех азартов.

    Женщина — единственный азарт, потому что исток и устье всех азартов.
17. «

    Это был первый акт моего женского послушания. Я всегда хотела слушаться, другой только никогда не хотел властвовать (мало хотел, слабо хотел), чужая слабость поддавалась моей силе, когда моя сила хотела поддаться — чужой.

    Это был первый акт моего женского послушания. Я всегда хотела слушаться, другой только никогда не хотел властвовать (мало хотел, слабо хотел), чужая слабость поддавалась моей силе, когда моя сила хотела поддаться — чужой.
18. «

    Мне совершенно все равно — Где совершенно одинокой Быть...

    Мне совершенно все равно — Где совершенно одинокой Быть...
19. «

    Счастливому человеку жизнь должна — радоваться, поощрять его в этом редком даре. Потому что от счастливого — идет счастье.

    Счастливому человеку жизнь должна — радоваться, поощрять его в этом редком даре. Потому что от счастливого — идет счастье.
20. «

    В тихий час, когда лучи неярки И душа устала от людей, В золотом и величавом парке Я кормлю спокойных лебедей. Догорел вечерний праздник неба. (Ах, и небо устает пылать!) Я стою, роняя крошки хлеба В золотую, розовую гладь. Уплывают беленькие крошки, Покружась меж листьев золотых. Тихий луч мои целует ножки И дрожит на прядях завитых. Затенен задумчивой колонной, Я стою и наблюдаю я, Как мой дар с печалью благосклонной Принимают белые друзья. В темный час, когда мы все лелеем, И душа томится без людей, Во дворец по меркнущим аллеям Я иду от белых лебедей.

    В тихий час, когда лучи неярки И душа устала от людей, В золотом и величавом парке Я кормлю спокойных лебедей. Догорел вечерний праздник неба. (Ах, и небо устает пылать!) Я стою, роняя крошки хлеба В золотую, розовую гладь. Уплывают беленькие крошки, Покружась меж листьев золотых. Тихий луч мои целует ножки И дрожит на прядях завитых. Затенен задумчивой колонной, Я стою и наблюдаю я, Как мой дар с печалью благосклонной Принимают белые друзья. В темный час, когда мы все лелеем, И душа томится без людей, Во дворец по меркнущим аллеям Я иду от белых лебедей.