Марина Цветаева: 504 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 504 цитаты Марины Цветаевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Пора снимать янтарь, Пора менять словарь, Пора гасить фонарь Наддверный...

   Пора снимать янтарь, Пора менять словарь, Пора гасить фонарь Наддверный...
2. «

   Сердце нужно беречь — просто из благодарности, за всю его службу и дружбу. Я своё люблю, как человека. Ведь оно за всё платится, оно вывозит. И умри я от него завтра — я всё-таки скажу ему спасибо. За всё.

   Сердце нужно беречь — просто из благодарности, за всю его службу и дружбу. Я своё люблю, как человека. Ведь оно за всё платится, оно вывозит. И умри я от него завтра — я всё-таки скажу ему спасибо. За всё.
3. «

   Есть имена, как душные цветы, и взгляды есть, как пляшущее пламя... Есть темные извилистые рты, с глубокими и влажными углами.

   Есть имена, как душные цветы, и взгляды есть, как пляшущее пламя... Есть темные извилистые рты, с глубокими и влажными углами.
4. «

   ... Не знаю, залюблены ли Вы (закормлены любовью) в жизни – скорей всего: да. Но знаю – (и пусть в тысячный раз слышите!) – что никто (ни одна!) никогда Вас так не... И на каждый тысячный есть свой тысяча первый раз. Мое так – не мера веса, количества или длительности, это – величина качества: сущности. Я люблю Вас ни так сильно, ни настолько, ни до... – я люблю Вас так именно. (Я люблю Вас не настолько, я люблю Вас как.) О, сколько женщин любили и будут любить Вас сильнее. Все будут любить Вас больше. Никто не будет любить Вас так...

   ... Не знаю, залюблены ли Вы (закормлены любовью) в жизни – скорей всего: да. Но знаю – (и пусть в тысячный раз слышите!) – что никто (ни одна!) никогда Вас так не... И на каждый тысячный есть свой тысяча первый раз. Мое так – не мера веса, количества или длительности, это – величина качества: сущности. Я люблю Вас ни так сильно, ни настолько, ни до... – я люблю Вас так именно. (Я люблю Вас не настолько, я люблю Вас как.) О, сколько женщин любили и будут любить Вас сильнее. Все будут любить Вас больше. Никто не будет любить Вас так...
5. «

   Вы меня никогда не любили. Если любовь разложить на все ее составные элементы — все налицо; нежность, любопытство, жалость, восторг и т. д. Если всё это сложить вместе — может и выйдет любовь. — Но это никогда не слагалось вместе.

   Вы меня никогда не любили. Если любовь разложить на все ее составные элементы — все налицо; нежность, любопытство, жалость, восторг и т. д. Если всё это сложить вместе — может и выйдет любовь. — Но это никогда не слагалось вместе.
6. «

   Циник не может быть поэтом.

   Циник не может быть поэтом.
7. «

   За этот ад, за этот бред пошли мне сад на старость лет...

   За этот ад, за этот бред пошли мне сад на старость лет...
8. «

   Я не боюсь больших слов, потому что у меня большие чувства.

   Я не боюсь больших слов, потому что у меня большие чувства.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
9. «

   Когда я пишу лёжа, в рубашке, приставив тетрадь к приподнятым коленям, я неизбежно чувствую себя Некрасовым на смертном одре.

   Когда я пишу лёжа, в рубашке, приставив тетрадь к приподнятым коленям, я неизбежно чувствую себя Некрасовым на смертном одре.
10. «

    Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни.

    Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни.
11. «

    Знай одно: что завтра будешь старой, Остальное, деточка, — забудь.

    Знай одно: что завтра будешь старой, Остальное, деточка, — забудь.
12. «

    – Юрий Александрович, услышьте раз в жизни – правду. Вас любят женщины, а вы хотите, чтобы вас уважали мужчины.

    – Юрий Александрович, услышьте раз в жизни – правду. Вас любят женщины, а вы хотите, чтобы вас уважали мужчины.

    — Повесть о Сонечке · книга
13. «

    Уходя с вокзала я просто расставалась: сразу и трезво — как в жизни.

    Уходя с вокзала я просто расставалась: сразу и трезво — как в жизни.
14. «

    Самое большое (моё) горе в любви — не мочь дать столько, сколько хочу.

    Самое большое (моё) горе в любви — не мочь дать столько, сколько хочу.
15. «

    Перстов барабанный бой Растет. (Эшафот и площадь.) — Уедем. — А я: умрём, Надеялась. Это проще!

    Перстов барабанный бой Растет. (Эшафот и площадь.) — Уедем. — А я: умрём, Надеялась. Это проще!
16. «

    Я хочу в тебе уничтожиться, то есть я хочу быть тобой. Но тебя уже в тебе нет, ты уже целиком во мне. Пропадаю в собственной груди (тебе). Я не могу пропасть в твоей груди, потому что там тебя нет. Но может быть я там есть? (Взаимная любовь. Души поменялись домами.) Нет, и меня там нет. Там ничего нет. Меня же нигде нет. Есть моя грудь — и ты. Я тебя люблю тобой. Захват? Да. Но лучше, чем товарообмен.

    Я хочу в тебе уничтожиться, то есть я хочу быть тобой. Но тебя уже в тебе нет, ты уже целиком во мне. Пропадаю в собственной груди (тебе). Я не могу пропасть в твоей груди, потому что там тебя нет. Но может быть я там есть? (Взаимная любовь. Души поменялись домами.) Нет, и меня там нет. Там ничего нет. Меня же нигде нет. Есть моя грудь — и ты. Я тебя люблю тобой. Захват? Да. Но лучше, чем товарообмен.

    — Земные приметы · книга
17. «

    Всё так же, так же в морскую синь Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн Обманутых, очесами Федр Отвергнутых, из последних недр Вотще взывающими к ножу... Так, в грудь, жива ли ещё, гляжу.

    Всё так же, так же в морскую синь Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн Обманутых, очесами Федр Отвергнутых, из последних недр Вотще взывающими к ножу... Так, в грудь, жива ли ещё, гляжу.
18. «

    Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.

    Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.
19. «

    — Алексей Александрович! Вы чудесно приняли мой поцелуй!

    — Алексей Александрович! Вы чудесно приняли мой поцелуй!
20. «

    Но есть другой читатель – некультурный. Читатель – масса, читатель – понаслышке. Отличительная черта такого читателя – неразборчивость, отсутствие способности ориентироваться. Такому читателю имя – чернь. Грех его не в темноте, а в нежелании света, не в непонимании, а в сопротивлении пониманию, и в злостной предвзятости. В злой воле к добру.

    Но есть другой читатель – некультурный. Читатель – масса, читатель – понаслышке. Отличительная черта такого читателя – неразборчивость, отсутствие способности ориентироваться. Такому читателю имя – чернь. Грех его не в темноте, а в нежелании света, не в непонимании, а в сопротивлении пониманию, и в злостной предвзятости. В злой воле к добру.

    — Световой ливень · книга