Что говорила Марина и Сергей Дяченко: 27 цитат

Марина и Сергей Дяченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 27 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Жизнь слишком грустна сама по себе, чтобы читать романы с плохим концом...

   Жизнь слишком грустна сама по себе, чтобы читать романы с плохим концом...

   — Последний Дон Кихот · книга
2. «

   Солнце — пастух без стада. Утром — золото, вечером — медь. И кажется, будто не надо Ни вспоминать, ни жалеть.

   Солнце — пастух без стада. Утром — золото, вечером — медь. И кажется, будто не надо Ни вспоминать, ни жалеть.

   — Арм-Анн · книга
3. «

   — Свобода, — сказал полицейский в камуфляже, с резиновой дубинкой у пояса, — это всегда одиночество. Чем совершеннее свобода — тем полней одиночество. — Что? — удивился он. — Я это говорю к тому, что любая привязанность есть первый шаг к рабству, — охотно пояснил полицейский, оставляя свой пост возле обменного ларька и подходя ближе. — Вряд ли, — нерешительно сказал он. — Да-да, — ради убедительности полицейский коснулся наручников, болтающихся у него на поясе рядом с дубинкой. — Именно так. Даже если это привязанность к домашним тапочкам. Или к единственному сорту сигарет. Или к стране. Особенно к стране. — Я не курю, — сказал он. — И у меня нет домашних тапочек. — Значит, вы очень одиноки, — сказал полицейский. — Я вам завидую.

   — Свобода, — сказал полицейский в камуфляже, с резиновой дубинкой у пояса, — это всегда одиночество. Чем совершеннее свобода — тем полней одиночество. — Что? — удивился он. — Я это говорю к тому, что любая привязанность есть первый шаг к рабству, — охотно пояснил полицейский, оставляя свой пост возле обменного ларька и подходя ближе. — Вряд ли, — нерешительно сказал он. — Да-да, — ради убедительности полицейский коснулся наручников, болтающихся у него на поясе рядом с дубинкой. — Именно так. Даже если это привязанность к домашним тапочкам. Или к единственному сорту сигарет. Или к стране. Особенно к стране. — Я не курю, — сказал он. — И у меня нет домашних тапочек. — Значит, вы очень одиноки, — сказал полицейский. — Я вам завидую.

   — Долина совести · книга
4. «

   Послушай... Если ты поймал муравья и муравей просит тебя — человеческим голосом — просто отпустить его. Просто. Не давить между пальцами. Может быть, всё-таки можно отпустить? Чтобы было потом приятно вспомнить? Это ведь высшее проявление власти над живым существом — отпустить его...

   Послушай... Если ты поймал муравья и муравей просит тебя — человеческим голосом — просто отпустить его. Просто. Не давить между пальцами. Может быть, всё-таки можно отпустить? Чтобы было потом приятно вспомнить? Это ведь высшее проявление власти над живым существом — отпустить его...

   — Цифровой · книга
5. «

   Одинокое небо спрятало в тучи лицо. Наверное, с горя - Устало гримасничать в зеркало моря.

   Одинокое небо спрятало в тучи лицо. Наверное, с горя - Устало гримасничать в зеркало моря.

   — Арм-Анн · книга
6. «

   Только тот, кто добр, храбр, умеет сочувствовать...

   Только тот, кто добр, храбр, умеет сочувствовать...

   — Долина совести · книга
7. «

   Даже придуманная история способна стать явью — в придуманном мире. И разметать взрывом придуманных людей через придуманные шестьдесят минут...

   Даже придуманная история способна стать явью — в придуманном мире. И разметать взрывом придуманных людей через придуманные шестьдесят минут...

   — Ивга · книга
8. «

   Не думай обо мне лучше, чем я есть.

   Не думай обо мне лучше, чем я есть.

   — Долина совести · книга
9. «

   ... законы уравнивают, а люди — уникальны.

   ... законы уравнивают, а люди — уникальны.

   — Пандем · книга
10. «

    Рождается месяц — изогнутый коготь Первого в мире дракона. Ночь ненасытна. Небо бездонно.

    Рождается месяц — изогнутый коготь Первого в мире дракона. Ночь ненасытна. Небо бездонно.

    — Арм-Анн · книга
11. «

    Я поднимаюсь к небесам, и моя тень лежит в скалах, маленькая, как зрачок мышонка… Я опускаюсь на землю, и моя тень встречает меня, как мой брат.

    Я поднимаюсь к небесам, и моя тень лежит в скалах, маленькая, как зрачок мышонка… Я опускаюсь на землю, и моя тень встречает меня, как мой брат.

    — Арм-Анн · книга
12. «

    За эйфорические всплески всегда надлежит расплачиваться ощущением полнейшего вакуума под сердцем.

    За эйфорические всплески всегда надлежит расплачиваться ощущением полнейшего вакуума под сердцем.

    — Долина совести · книга
13. «

    Любят не того, кто возбуждает, а того, за кого страшно.

    Любят не того, кто возбуждает, а того, за кого страшно.

    — Vita Nostra · книга
14. «

    Нет ничего хуже – привязаться, перегореть, а потом привязаться опять. Это мучительно. Это – почти наверняка смертельно...

    Нет ничего хуже – привязаться, перегореть, а потом привязаться опять. Это мучительно. Это – почти наверняка смертельно...

    — Долина совести · книга
15. «

    В людях главное не статус. В людях главное суть.

    В людях главное не статус. В людях главное суть.

    — Ким · книга
16. «

    О жизни нельзя думать слишком усиленно — пропадёт охота жить.

    О жизни нельзя думать слишком усиленно — пропадёт охота жить.

    — Клавдий · книга
17. «

    Тысячу раз пройденный путь, шорох зубной щетки на зубах и радужные мыльные пузыри в раковине-ежедневная рутина подтверждала своим существованием, что мир незыблем и безопасен.

    Тысячу раз пройденный путь, шорох зубной щетки на зубах и радужные мыльные пузыри в раковине-ежедневная рутина подтверждала своим существованием, что мир незыблем и безопасен.

    — Мир наизнанку · книга
18. «

    И почему ты думаешь, что распорядился своей жизнью правильно, а я — я выбрать для себя не способен?

    И почему ты думаешь, что распорядился своей жизнью правильно, а я — я выбрать для себя не способен?

    — Пандем · книга
19. «

    Вселенная имеет встроенный ограничитель. На определенном этапе развития разум производит Пандема. Пандем моделирует идеальную среду обитания, после чего разум благополучно угасает, лишившись стимулов к развитию.

    Вселенная имеет встроенный ограничитель. На определенном этапе развития разум производит Пандема. Пандем моделирует идеальную среду обитания, после чего разум благополучно угасает, лишившись стимулов к развитию.

    — Пандем · книга
20. «

    Не ерничайте… Хоть любовь-то… не трогайте. Да, кровать ваша пошлая, да, Назар меня бросил… Но любовь… любви от этого ни холодно, ни жарко. Она не спрашивает… Ей плевать, что мы о ней думаем; ей плевать, что нам, вот именно нам ее почему-то не досталось… Но она просто есть. И мне от этого, может быть, чуть легче…

    Не ерничайте… Хоть любовь-то… не трогайте. Да, кровать ваша пошлая, да, Назар меня бросил… Но любовь… любви от этого ни холодно, ни жарко. Она не спрашивает… Ей плевать, что мы о ней думаем; ей плевать, что нам, вот именно нам ее почему-то не досталось… Но она просто есть. И мне от этого, может быть, чуть легче…

    — Ивга · книга