Марина Степнова: 25 высказываний о главном

Марина Степнова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 25 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   И они служили. Рабски, беспрекословно, фанатично, неслыханно, с огоньком. Как никто никогда и никому не служил на этой земле. Ни за какие мыслимые почести и блага. Чтобы раз в год, дрожа, прийти в дом Хасана ибн Саббаха и увидеть там свою смерть. Увидеть. И не умереть.

   И они служили. Рабски, беспрекословно, фанатично, неслыханно, с огоньком. Как никто никогда и никому не служил на этой земле. Ни за какие мыслимые почести и блага. Чтобы раз в год, дрожа, прийти в дом Хасана ибн Саббаха и увидеть там свою смерть. Увидеть. И не умереть.

   — Хирург · книга
2. «

   Когда твоя жена права всегда и во всем, с этим нельзя справиться. Вообще нельзя. Даже развестись невозможно. Все равно проиграешь.

   Когда твоя жена права всегда и во всем, с этим нельзя справиться. Вообще нельзя. Даже развестись невозможно. Все равно проиграешь.

   — Безбожный переулок · книга
3. «

   ... Богу никогда не было жаль времени на мелочи, тонкую подгонку деталей, на милые, Ему одному заметные пустяки. Чего стоила только эволюция, боже мой, – вот уж трудно найти более неопровержимый аргумент, доказывающий существование Бога. Эта видимая любому естественнику прекрасная кропотливая работа – однокамерное сердце, двухкамерное, трехкамерное, наконец, четырехкамерное – а вот это я здорово придумал, хорошая идея, попробуем-ка повертеть еще немного и посмотрим, что получится. Привет, крокодил! Именно на твоем сердце я тренировался, создавая первого человека. Просторный верстак, миллионы лет изумительно точной работы, приятная ломота в плечах, шершавые пальцы, тихая гордость ремесленника и профессионала.

   ... Богу никогда не было жаль времени на мелочи, тонкую подгонку деталей, на милые, Ему одному заметные пустяки. Чего стоила только эволюция, боже мой, – вот уж трудно найти более неопровержимый аргумент, доказывающий существование Бога. Эта видимая любому естественнику прекрасная кропотливая работа – однокамерное сердце, двухкамерное, трехкамерное, наконец, четырехкамерное – а вот это я здорово придумал, хорошая идея, попробуем-ка повертеть еще немного и посмотрим, что получится. Привет, крокодил! Именно на твоем сердце я тренировался, создавая первого человека. Просторный верстак, миллионы лет изумительно точной работы, приятная ломота в плечах, шершавые пальцы, тихая гордость ремесленника и профессионала.

   — Безбожный переулок · книга
4. «

   Потому что не было на свете ничего нормальнее, яснее и проще его любви, и вся та любовь была свет, и верность, и желание оберегать и заботиться. Просто быть рядом. Любоваться. Слушать. Следить восхищенными глазами. Злиться. Ссориться. Обожать. Засыпать, изо всех сил прижав к себе. Просыпаться вместе. Никому и никогда не отдавать.

   Потому что не было на свете ничего нормальнее, яснее и проще его любви, и вся та любовь была свет, и верность, и желание оберегать и заботиться. Просто быть рядом. Любоваться. Слушать. Следить восхищенными глазами. Злиться. Ссориться. Обожать. Засыпать, изо всех сил прижав к себе. Просыпаться вместе. Никому и никогда не отдавать.

   — Женщины Лазаря · книга
5. «

   Это было волшебное время — время семи небес, семи земель, семи планет, семи цветов, семи металлов и семи звуков.

   Это было волшебное время — время семи небес, семи земель, семи планет, семи цветов, семи металлов и семи звуков.

   — Хирург · книга
6. «

   Зэков-химиков элементарно не хватало, феремовские работяги en masse задницу себе понапрасну не рвали.

   Зэков-химиков элементарно не хватало, феремовские работяги en masse задницу себе понапрасну не рвали.

   — Хирург · книга
7. «

   Хочешь завербовать человека — ищи недовольного или труса и ломай его об колено!

   Хочешь завербовать человека — ищи недовольного или труса и ломай его об колено!

   — Хирург · книга
8. «

   Читать. Лежа, сидя, стоя. За столом. В туалете. Ты выйдешь, наконец, или нет? Веревку, что ли, проглотил?! В троллейбусе, вися на поручне. В метро, спиной к дрожащей, стремительной стене. Вообще читать – значило жить.

   Читать. Лежа, сидя, стоя. За столом. В туалете. Ты выйдешь, наконец, или нет? Веревку, что ли, проглотил?! В троллейбусе, вися на поручне. В метро, спиной к дрожащей, стремительной стене. Вообще читать – значило жить.

   — Безбожный переулок · книга
9. «

   Можно отказаться от чего угодно — если тебе на самом деле есть куда идти.

   Можно отказаться от чего угодно — если тебе на самом деле есть куда идти.

   — Женщины Лазаря · книга
10. «

    Как и всякий ребенок, она нуждалась в простом повторении простых вещей. Детский мир – он ведь очень древний, примитивный, плоский. Три простодушных слона, перетаптывающихся на огромной черепахе. Мерное вращение целой вселенной вокруг одной неподвижной колыбели.

    Как и всякий ребенок, она нуждалась в простом повторении простых вещей. Детский мир – он ведь очень древний, примитивный, плоский. Три простодушных слона, перетаптывающихся на огромной черепахе. Мерное вращение целой вселенной вокруг одной неподвижной колыбели.

    — Безбожный переулок · книга
11. «

    Словом, брехали так, что самим становилось стыдно.

    Словом, брехали так, что самим становилось стыдно.

    — Хирург · книга
12. «

    Счастье — это родные, горячие руки, которые никогда тебя не выпустят, не уронят, даже если перевернулся весь мир.

    Счастье — это родные, горячие руки, которые никогда тебя не выпустят, не уронят, даже если перевернулся весь мир.

    — Женщины Лазаря · книга
13. «

    Хасан знал, что каждую душу придется протрясти сквозь самое частое сито, пропустить сквозь самые мелкие ножи, чтобы потом никогда не вспоминать о получившемся человеческом фарше. И никогда не сомневаться в том, что из него можно вылепить все, что угодно. Ему угодно.

    Хасан знал, что каждую душу придется протрясти сквозь самое частое сито, пропустить сквозь самые мелкие ножи, чтобы потом никогда не вспоминать о получившемся человеческом фарше. И никогда не сомневаться в том, что из него можно вылепить все, что угодно. Ему угодно.

    — Хирург · книга
14. «

    Сражаться с человеком, который все время смеется, не только бессмысленно, но и унизительно для нападающего.

    Сражаться с человеком, который все время смеется, не только бессмысленно, но и унизительно для нападающего.

    — Женщины Лазаря · книга
15. «

    Оттуда его жестоко шуганул дворник, дядька незлой, но тихо и очень причудливо ненормальный. Заключенный никем не замеченной шизофренией в очень красивый и необыкновенно сложный мир, полный цветных сполохов, заботливых голосов и изысканно сложных ритуалов, дворник требовал от вверенного ему контингента соблюдения целого конгломерата самых невероятных правил.

    Оттуда его жестоко шуганул дворник, дядька незлой, но тихо и очень причудливо ненормальный. Заключенный никем не замеченной шизофренией в очень красивый и необыкновенно сложный мир, полный цветных сполохов, заботливых голосов и изысканно сложных ритуалов, дворник требовал от вверенного ему контингента соблюдения целого конгломерата самых невероятных правил.

    — Хирург · книга
16. «

    Неограниченно владеть тем, о чём мечтают все остальные, не только скучно, но и тяжело.

    Неограниченно владеть тем, о чём мечтают все остальные, не только скучно, но и тяжело.

    — Хирург · книга
17. «

    Смешные круглые малышата, играющие на площадке, не были гарантией ни от одинокой старости, ни от смерти. Они были не пенсионный фонд, не многолетний пополняемый вклад с хорошими процентами. Просто дети — сами по себе, ни для чего.

    Смешные круглые малышата, играющие на площадке, не были гарантией ни от одинокой старости, ни от смерти. Они были не пенсионный фонд, не многолетний пополняемый вклад с хорошими процентами. Просто дети — сами по себе, ни для чего.

    — Женщины Лазаря · книга
18. «

    Я мечтал читать. Просто читать? Да. Целыми днями. Всю жизнь. Хорошие книги. Сидеть у окна — и чтобы сад и солнце. И читать.

    Я мечтал читать. Просто читать? Да. Целыми днями. Всю жизнь. Хорошие книги. Сидеть у окна — и чтобы сад и солнце. И читать.

    — Безбожный переулок · книга
19. «

    Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на мужчин, в ней всегда найдутся приют и работа бродячим демографам!

    Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на мужчин, в ней всегда найдутся приют и работа бродячим демографам!

    — Хирург · книга
20. «

    Для того, чтобы найти то, что искал всю жизнь, вполне достаточно просто заблудиться.

    Для того, чтобы найти то, что искал всю жизнь, вполне достаточно просто заблудиться.

    — Женщины Лазаря · книга