83 цитаты Марио Пьюзо — коротко и по делу

Подборка из 83 цитаты Марио Пьюзо: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Великий писатель в личной жизни далеко не всегда служит примером для подражания.

   Великий писатель в личной жизни далеко не всегда служит примером для подражания.

   — Джон Мерлин · книга
2. «

   Если я был о себе хорошего мнения, то какая разница, если другие думают обо мне плохо?

   Если я был о себе хорошего мнения, то какая разница, если другие думают обо мне плохо?

   — Дураки умирают · книга
3. «

   Такая приятная девушка, и ноги хорошие, а умом не вышла.

   Такая приятная девушка, и ноги хорошие, а умом не вышла.

   — мама Корлеоне · книга
4. «

   Все хорошее когда-то заканчивается. Думаю, заканчивается потому, что мы сами этого хотим. Если у нас все хорошо, мы начинаем искать приключений на свою голову.

   Все хорошее когда-то заканчивается. Думаю, заканчивается потому, что мы сами этого хотим. Если у нас все хорошо, мы начинаем искать приключений на свою голову.

   — Джон Мерлин · книга
5. «

   Они думали о том, чтобы политики надели узду на науку, остановили ее продвижение. А ответ, разумеется, лежал в изменении генетического кода человека, с тем чтобы сама идея насилия стала для него неприемлемой. Поставить тормоза на гены, точно так же, как их ставят на локомотив. Просто, как апельсин.

   Они думали о том, чтобы политики надели узду на науку, остановили ее продвижение. А ответ, разумеется, лежал в изменении генетического кода человека, с тем чтобы сама идея насилия стала для него неприемлемой. Поставить тормоза на гены, точно так же, как их ставят на локомотив. Просто, как апельсин.

   — Доктор Энаккони · книга
6. «

   Удача — партнер ненадежный. За свою благосклонность она берет плату сторицей.

   Удача — партнер ненадежный. За свою благосклонность она берет плату сторицей.

   — Дураки умирают · книга
7. «

   В те долгие месяцы, когда дон посвящал его вне таинства фамильного промысла, Майкл как-то раз спросил: — Каким образом тебе удавалось использовать такого неуправляемого зверя, как Люка Брази? И дон объяснил ему. — Бывают на свете люди, — сказал он, — которые ходят и просят — прямо-таки требуют, — чтобы их убили. Ты сам, наверно, замечал. Они скандалят за игорным столом, набрасываются на тебя с кулаками, если ты оставил царапину на крыле их машины, оскорбляют первого встречного, не утруждая себя вопросом, на что этот человек способен. Я наблюдал однажды глупца, который приставал к компании опасных людей, нарочно стараясь разозлить их, сам будучи при этом, что называется, с голыми руками. Люди этой породы топают по земле, вопя: «Вот он я! Убейте меня!» И в желающих, как правило, нет недостатка. Мы каждый день читаем про это в газетах. Естественно, что люди этой породы приносят и другим много вреда. Таким человеком был Люка Брази. Но с тем существенным отличием, что его-то очень долго убить никому не удавалось. Большей частью с этой публикой связываться нет расчета — однако личность, подобная Люке Брази, может в умелых руках стать грозным оружием. Понимаешь, раз он не страшится смерти — и, больше того, сам ищет ее, — то фокус состоит в том, чтобы сделаться для него тем единственным в мире человеком, от которого он смерть принять не хочет. Чтобы одного лишь он страшился — не смерти, но того, что может принять ее от тебя. И тогда он твой.

   В те долгие месяцы, когда дон посвящал его вне таинства фамильного промысла, Майкл как-то раз спросил: — Каким образом тебе удавалось использовать такого неуправляемого зверя, как Люка Брази? И дон объяснил ему. — Бывают на свете люди, — сказал он, — которые ходят и просят — прямо-таки требуют, — чтобы их убили. Ты сам, наверно, замечал. Они скандалят за игорным столом, набрасываются на тебя с кулаками, если ты оставил царапину на крыле их машины, оскорбляют первого встречного, не утруждая себя вопросом, на что этот человек способен. Я наблюдал однажды глупца, который приставал к компании опасных людей, нарочно стараясь разозлить их, сам будучи при этом, что называется, с голыми руками. Люди этой породы топают по земле, вопя: «Вот он я! Убейте меня!» И в желающих, как правило, нет недостатка. Мы каждый день читаем про это в газетах. Естественно, что люди этой породы приносят и другим много вреда. Таким человеком был Люка Брази. Но с тем существенным отличием, что его-то очень долго убить никому не удавалось. Большей частью с этой публикой связываться нет расчета — однако личность, подобная Люке Брази, может в умелых руках стать грозным оружием. Понимаешь, раз он не страшится смерти — и, больше того, сам ищет ее, — то фокус состоит в том, чтобы сделаться для него тем единственным в мире человеком, от которого он смерть принять не хочет. Чтобы одного лишь он страшился — не смерти, но того, что может принять ее от тебя. И тогда он твой.

   — Дон Корлеоне · книга
8. «

   Когда слышишь об успехе кого-то из знакомых, пришедшей к нему славе, обычно возникает ощущение, что слава эта появляется ниоткуда, вспыхивает, как «сверхновая».

   Когда слышишь об успехе кого-то из знакомых, пришедшей к нему славе, обычно возникает ощущение, что слава эта появляется ниоткуда, вспыхивает, как «сверхновая».

   — Джон Мерлин · книга
9. «

   У каждого есть оправдание, если он оступится на пути добродетели.

   У каждого есть оправдание, если он оступится на пути добродетели.

   — Дураки умирают · книга
10. «

    Да чего мне бояться? С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, всегда находится кто-то, кто хотел бы меня убить.

    Да чего мне бояться? С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, всегда находится кто-то, кто хотел бы меня убить.

    — Дон Корлеоне · книга
11. «

    Нельзя пройти по жизни, чтобы тебе кто-нибудь не понравился.

    Нельзя пройти по жизни, чтобы тебе кто-нибудь не понравился.

    — Калли Кросс · книга
12. «

    Законы внешнего мира не более нравственны, чем продиктованные преступным образом жизни.

    Законы внешнего мира не более нравственны, чем продиктованные преступным образом жизни.

    — Крестный отец · книга
13. «

    Когда ему говорят «нет», он глохнет и ничего не слышит до тех пор, покамест не скажут «да».

    Когда ему говорят «нет», он глохнет и ничего не слышит до тех пор, покамест не скажут «да».

    — Дон Корлеоне · книга
14. «

    Дон Корлеоне убедил Лесса Галли достаточно веским доводом: приставил к его лбу пистолет и с предельной серьезностью пообещал, что пройдет минута, и на бумаге окажется либо подпись мистера Галли, либо его мозги.

    Дон Корлеоне убедил Лесса Галли достаточно веским доводом: приставил к его лбу пистолет и с предельной серьезностью пообещал, что пройдет минута, и на бумаге окажется либо подпись мистера Галли, либо его мозги.

    — Крестный отец · книга
15. «

    И, вроде бы всесторонне изучив зло, иной раз он размышлял о других таинствах и все больше боялся добра, которое в любой человеческой душе соседствовало со злом.

    И, вроде бы всесторонне изучив зло, иной раз он размышлял о других таинствах и все больше боялся добра, которое в любой человеческой душе соседствовало со злом.

    — Дураки умирают · книга
16. «

    Мы жили счастливо все это время. До тех пор, пока не стали врагами.

    Мы жили счастливо все это время. До тех пор, пока не стали врагами.

    — Дураки умирают · книга
17. «

    Никто не становится преступником, если только отчаянно не нуждается в деньгах.

    Никто не становится преступником, если только отчаянно не нуждается в деньгах.

    — Дураки умирают · книга
18. «

    Хочешь узнать, как женщины могут любить тебя, намеренно вскармливая тебя этой любовью, чтобы отравить твое тело и разум, просто затем, чтобы уничтожить тебя? И страстно любя решают не любить тебя больше? И в то же время одуряют тебя идиотским экстазом? Невозможно? Да ведь это очень просто.

    Хочешь узнать, как женщины могут любить тебя, намеренно вскармливая тебя этой любовью, чтобы отравить твое тело и разум, просто затем, чтобы уничтожить тебя? И страстно любя решают не любить тебя больше? И в то же время одуряют тебя идиотским экстазом? Невозможно? Да ведь это очень просто.

    — Дураки умирают · книга
19. «

    ... общество на каждом шагу наносит тебе оскорбления и надо терпеть, утешаясь сознанием, что, если держаться начеку, всегда наступает время, когда самый маленький человек может отомстить тому, на чьей стороне сила.

    ... общество на каждом шагу наносит тебе оскорбления и надо терпеть, утешаясь сознанием, что, если держаться начеку, всегда наступает время, когда самый маленький человек может отомстить тому, на чьей стороне сила.

    — Дон Корлеоне · книга
20. «

    Есть вещи, которые приходится делать — их делаешь, но о них никогда не говоришь. Их не пытаешься оправдать. Им нет оправданий. Их просто делаешь, и все. И забываешь.

    Есть вещи, которые приходится делать — их делаешь, но о них никогда не говоришь. Их не пытаешься оправдать. Им нет оправданий. Их просто делаешь, и все. И забываешь.

    — Том Хейген · книга