86 мыслей Марио Пьюзо без воды

Подборка из 86 цитат Марио Пьюзо: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Быть преступником — нечеловечески тяжело.

   ... Быть преступником — нечеловечески тяжело.

   — Дураки умирают · книга
2. «

   Нельзя держать умную богатую даму за тупую бедную телку.

   Нельзя держать умную богатую даму за тупую бедную телку.

   — Альфред Гронвелт · книга
3. «

   Ничто мне так не чуждо в этой жизни, как беспечность. Женщины и дети могут позволить себе жить беспечно, мужчины — нет.

   Ничто мне так не чуждо в этой жизни, как беспечность. Женщины и дети могут позволить себе жить беспечно, мужчины — нет.

   — Дон Корлеоне · книга
4. «

   Возможность совершения недостойного поступка подстерегает человека за каждым углом и всегда возникает неожиданно, не оставляя ему времени на раздумья.

   Возможность совершения недостойного поступка подстерегает человека за каждым углом и всегда возникает неожиданно, не оставляя ему времени на раздумья.

   — Джон Мерлин · книга
5. «

   Мы не можем сказать, является ли смертная казнь средством устрашения, но мы знаем наверняка, что казненные люди больше никогда не смогут убивать.

   Мы не можем сказать, является ли смертная казнь средством устрашения, но мы знаем наверняка, что казненные люди больше никогда не смогут убивать.

   — Дураки умирают · книга
6. «

   Никогда не говорить никому ничего, что ему не положено знать.

   Никогда не говорить никому ничего, что ему не положено знать.

   — Дураки умирают · книга
7. «

   Кино способно доставить вам огромное удовольствие, затронуть ваши эмоции. Но редко могло чему-нибудь научить. В отличие от романа, кинофильм не способен показать характер героя во всей его глубине. Фильмы не могут научить вас аналогично тому, как учат книги. Они лишь могут заставить вас чувствовать; они не могут дать вам понимания жизни. Магия кино настолько сильна, что оно способно придать какую-то ценность практически чему угодно. Для многих оно может стать как бы наркотиком, безобидным кокаином. Для других — видом весьма эффективной терапии. Кому бы не хотелось придать своему прошлому или своим будущим стремлениям желаемую форму, чтобы можно было любить себя?

   Кино способно доставить вам огромное удовольствие, затронуть ваши эмоции. Но редко могло чему-нибудь научить. В отличие от романа, кинофильм не способен показать характер героя во всей его глубине. Фильмы не могут научить вас аналогично тому, как учат книги. Они лишь могут заставить вас чувствовать; они не могут дать вам понимания жизни. Магия кино настолько сильна, что оно способно придать какую-то ценность практически чему угодно. Для многих оно может стать как бы наркотиком, безобидным кокаином. Для других — видом весьма эффективной терапии. Кому бы не хотелось придать своему прошлому или своим будущим стремлениям желаемую форму, чтобы можно было любить себя?

   — Дураки умирают · книга
8. «

   В кампусе каждого колледжа студенты, вместо того чтобы писать романы, снимали фильмы. И внезапно до меня дошло, что фильмы — это совсем даже не искусство, а некая форма терапии. Каждый хотел рассказать историю своей жизни, выразить свои эмоции, мысли. Но ведь и множество книг публиковалось по той же причине. Только магия не проступала так явственно в книгах, картинах, музыке. Кино вбирало в себя все виды искусства, кино разило наповал. Казалось невероятным, что, располагая таким мощным арсеналом, можно сделать плохой фильм. Ты мог быть последним говнюком, но при этом делать хорошие фильмы. Неудивительно, что среди киношников так пышно расцвел непотизм. Ты мог заказать сценарий племяннику, из любовницы сделать кинозвезду, сына назначить руководителем студии. Кино могло превратить в знаменитость любую посредственность. В литературе такой фокус не проходил.

   В кампусе каждого колледжа студенты, вместо того чтобы писать романы, снимали фильмы. И внезапно до меня дошло, что фильмы — это совсем даже не искусство, а некая форма терапии. Каждый хотел рассказать историю своей жизни, выразить свои эмоции, мысли. Но ведь и множество книг публиковалось по той же причине. Только магия не проступала так явственно в книгах, картинах, музыке. Кино вбирало в себя все виды искусства, кино разило наповал. Казалось невероятным, что, располагая таким мощным арсеналом, можно сделать плохой фильм. Ты мог быть последним говнюком, но при этом делать хорошие фильмы. Неудивительно, что среди киношников так пышно расцвел непотизм. Ты мог заказать сценарий племяннику, из любовницы сделать кинозвезду, сына назначить руководителем студии. Кино могло превратить в знаменитость любую посредственность. В литературе такой фокус не проходил.

   — Джон Мерлин · книга
9. «

   Все эти люди, недостойные любви, не понимающие, что надо прилагать определенные усилия, если хочешь, чтобы тебя любили...

   Все эти люди, недостойные любви, не понимающие, что надо прилагать определенные усилия, если хочешь, чтобы тебя любили...

   — Джон Мерлин · книга
10. «

    Собрав остатки воли, дон ещё раз открыл глаза чтобы увидеть сына. От сердечных спазм его загорелое, смуглое лицо казалось подернутым синеватой пленкой. Последним ощущением дона стал волшебный ветерок, наполнивший лёгкие свежими запахами возделанного им сада, и солнечный луч, мягко коснувшийся его лица. «Замечательная штука — жизнь», — прошептал Вито Корлеоне едва слышно. С этими словами на губах он и упокоился в мире, не омраченный ни слезами женщин, ни медицинскими потугами продлить муки и тяготы конца. Жена ещё не вернулась из церкви и карета «скорой помощи» не поспела, когда всё было кончено. Он отошёл, окружённый своей мужской гвардией, держа за руку сына, унаследовавшего созданную им державу. Сына, которого любил больше всех на свете.

    Собрав остатки воли, дон ещё раз открыл глаза чтобы увидеть сына. От сердечных спазм его загорелое, смуглое лицо казалось подернутым синеватой пленкой. Последним ощущением дона стал волшебный ветерок, наполнивший лёгкие свежими запахами возделанного им сада, и солнечный луч, мягко коснувшийся его лица. «Замечательная штука — жизнь», — прошептал Вито Корлеоне едва слышно. С этими словами на губах он и упокоился в мире, не омраченный ни слезами женщин, ни медицинскими потугами продлить муки и тяготы конца. Жена ещё не вернулась из церкви и карета «скорой помощи» не поспела, когда всё было кончено. Он отошёл, окружённый своей мужской гвардией, держа за руку сына, унаследовавшего созданную им державу. Сына, которого любил больше всех на свете.

    — Крестный отец · книга
11. «

    Ум Оливера Оллифанта был настолько изощрённым, что его владелец никогда не попадал в почти неизбежные в повседневной жизни ловушки – он ни разу не женился, не пытался занять какой-либо политический пост и у него никогда не было друга, которому бы он абсолютно доверял.

    Ум Оливера Оллифанта был настолько изощрённым, что его владелец никогда не попадал в почти неизбежные в повседневной жизни ловушки – он ни разу не женился, не пытался занять какой-либо политический пост и у него никогда не было друга, которому бы он абсолютно доверял.

    — Четвёртый Кеннеди · книга
12. «

    Таковы все женщины — им нестерпимо думать, что мужчина может быть счастлив вдали от них.

    Таковы все женщины — им нестерпимо думать, что мужчина может быть счастлив вдали от них.

    — Крестный отец · книга
13. «

    Она знала, что привлекает мужчин. Не столько красотой, сколько умом, проглядывающим сквозь красоту, подсказывающим мужчинам, что такое сочетание встречается крайне редко.

    Она знала, что привлекает мужчин. Не столько красотой, сколько умом, проглядывающим сквозь красоту, подсказывающим мужчинам, что такое сочетание встречается крайне редко.

    — Дураки умирают · книга
14. «

    Сила семьи, как и сила армии, в верности друг другу.

    Сила семьи, как и сила армии, в верности друг другу.

    — Первый Дон · книга
15. «

    Ничто так не способствует укрощению страстей и торжеству чистого разума, как атмосфера денег.

    Ничто так не способствует укрощению страстей и торжеству чистого разума, как атмосфера денег.

    — Крестный отец · книга
16. «

    Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.

    Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.

    — Дураки умирают · книга
17. «

    Смерть — это другая история. Я никогда не стану шутить со смертью. Это за пределом моих возможностей.

    Смерть — это другая история. Я никогда не стану шутить со смертью. Это за пределом моих возможностей.

    — Дураки умирают · книга
18. «

    Есть много доводов, которыми ты оправдываешься перед собой, когда все-таки преступаешь закон.

    Есть много доводов, которыми ты оправдываешься перед собой, когда все-таки преступаешь закон.

    — Джон Мерлин · книга
19. «

    Мне стыдно говорить об этом, но «Крёстного отца» я написал исключительно из того, что мог найти в другой литературе. Я никогда не встречал настоящего честного гангстера...

    Мне стыдно говорить об этом, но «Крёстного отца» я написал исключительно из того, что мог найти в другой литературе. Я никогда не встречал настоящего честного гангстера...
20. «

    Одно дело — быть честным, другое — любить ненужный риск.

    Одно дело — быть честным, другое — любить ненужный риск.

    — Джон Мерлин · книга