488 цитат Марии Фарисы

Мария Фариса — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 488 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Одна путешественница шла со своим знакомым собирать ароматную смолу с деревьев.

   Одна путешественница шла со своим знакомым собирать ароматную смолу с деревьев.
2. «

   Мужчина действует, женщина ждёт. Таков порядок. Кто я, чтобы его нарушить?

   Мужчина действует, женщина ждёт. Таков порядок. Кто я, чтобы его нарушить?

   — Сказки для беспокойных · книга
3. «

   Пыталась задержать охотников за рабами зарослями, водопадами, обвалом камней — не получалось. Сильные, злые, они наступали на пятки моим голотелым. Чтобы подарить индейцам время, рассыпала в реке, на пути преследователей, блестящие крошки. Но едва те увидели золото, про индейцев забыли. Осушили русло, пустили воду новой дорогой. Перебирая камни, забрались вверх по реке в горы.

   Пыталась задержать охотников за рабами зарослями, водопадами, обвалом камней — не получалось. Сильные, злые, они наступали на пятки моим голотелым. Чтобы подарить индейцам время, рассыпала в реке, на пути преследователей, блестящие крошки. Но едва те увидели золото, про индейцев забыли. Осушили русло, пустили воду новой дорогой. Перебирая камни, забрались вверх по реке в горы.

   — Бразилис · книга
4. «

   В школе жён мои ноги усмирили в маленьких узких туфлях. Сняли с меня свободный костюм и спрятали в халат с широким поясом, в котором не то что ходить — дышать сложно. — Терпи, это и есть быть супругой, — сказала женщина, которая меня одевала.

   В школе жён мои ноги усмирили в маленьких узких туфлях. Сняли с меня свободный костюм и спрятали в халат с широким поясом, в котором не то что ходить — дышать сложно. — Терпи, это и есть быть супругой, — сказала женщина, которая меня одевала.

   — Джунгли внутри тебя · книга
5. «

   Сюда прибывает много паломников-иностранцев, крошками стоят перед исполинской статуей Будды, такими же малюсенькими уедут, останутся песчинками до конца своей жизни. А я прихожу к статуе и чувствую, что с каждым днём душой становлюсь больше, потому что каждый день для меня – это день знаний.

   Сюда прибывает много паломников-иностранцев, крошками стоят перед исполинской статуей Будды, такими же малюсенькими уедут, останутся песчинками до конца своей жизни. А я прихожу к статуе и чувствую, что с каждым днём душой становлюсь больше, потому что каждый день для меня – это день знаний.

   — Авантюрин · книга
6. «

   С каждым новым шагом каблуки Вивиан врезались в землю всё глубже — это сердце тяжелело, уже зная то, что голова лишь потом узнает.

   С каждым новым шагом каблуки Вивиан врезались в землю всё глубже — это сердце тяжелело, уже зная то, что голова лишь потом узнает.

   — Бразилис · книга
7. «

   Кому уготовано сокровище, тому даётся и жажда поиска.

   Кому уготовано сокровище, тому даётся и жажда поиска.

   — Джунгли внутри тебя · книга
8. «

   Если дома нет, значит и желания его завести нет.

   Если дома нет, значит и желания его завести нет.

   — Сказки для беспокойных · книга
9. «

   Жизнь — восхитительная игра. Сделай всё, чтобы играть красиво.

   Жизнь — восхитительная игра. Сделай всё, чтобы играть красиво.

   — Люди, которые стареют красиво · книга
10. «

    Женщины свободны от забот только в детстве, во сне и после смерти.

    Женщины свободны от забот только в детстве, во сне и после смерти.

    — Авантюрин · книга
11. «

    Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

    Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

    — Джунгли внутри тебя · книга
12. «

    Оказывается, жить в полную силу — это не нестись в путешествие, достигать, приобретать. Делать, делать, делать. Уметь, иметь. Можно запереться. Писать, читать, пить чай — и жить в полную силу. Тихо, спокойно. В полную силу. Жить.

    Оказывается, жить в полную силу — это не нестись в путешествие, достигать, приобретать. Делать, делать, делать. Уметь, иметь. Можно запереться. Писать, читать, пить чай — и жить в полную силу. Тихо, спокойно. В полную силу. Жить.
13. «

    – Как я найду Ифиджению? – спросил я дядю Адрастуса, который подарил мне свой секрет на совершеннолетие. – Узнаешь её, едва увидишь, – ответил он с такой улыбкой, словно катал во рту засахаренный абрикос.

    – Как я найду Ифиджению? – спросил я дядю Адрастуса, который подарил мне свой секрет на совершеннолетие. – Узнаешь её, едва увидишь, – ответил он с такой улыбкой, словно катал во рту засахаренный абрикос.

    — Авантюрин · книга
14. «

    Для женщины, которая крепко стоит на ногах, по щиколотку в плодородном прошлом; для которой главные советчики — её чувства, будущее станет сказкой.

    Для женщины, которая крепко стоит на ногах, по щиколотку в плодородном прошлом; для которой главные советчики — её чувства, будущее станет сказкой.

    — Сказки для беспокойных · книга
15. «

    Мудрые люди тараумара знают, как нужно жить. Когда приходит время, они выпихивают своих подросших детей из дома и отправляют их «наполнить глаза миром». Странствие может длиться месяцы или годы. По возвращении каждый обязан собрать племя у костра и рассказать о том, что увидел. Фото под запретом, нужно именно рассказать про пережитый опыт, потому что так «пропускаешь мир через душу».

    Мудрые люди тараумара знают, как нужно жить. Когда приходит время, они выпихивают своих подросших детей из дома и отправляют их «наполнить глаза миром». Странствие может длиться месяцы или годы. По возвращении каждый обязан собрать племя у костра и рассказать о том, что увидел. Фото под запретом, нужно именно рассказать про пережитый опыт, потому что так «пропускаешь мир через душу».
16. «

    Благодаря ей я понял, почему море солёное — от плача женщин.

    Благодаря ей я понял, почему море солёное — от плача женщин.

    — Сказки для беспокойных · книга
17. «

    Отец Элвиса Пресли решил купить сыну велосипед, но денег у него хватило лишь на гитару. Флеминг не помыл заражённую грибком пробирку, так пенициллин спас миллионы жизней. Всё случается именно так, как надо, неправильного не бывает. Даже ошибка — никогда не ошибка. Это толчок от Пряхи, чтобы ты встала на предназначенную тебе дорогу.

    Отец Элвиса Пресли решил купить сыну велосипед, но денег у него хватило лишь на гитару. Флеминг не помыл заражённую грибком пробирку, так пенициллин спас миллионы жизней. Всё случается именно так, как надо, неправильного не бывает. Даже ошибка — никогда не ошибка. Это толчок от Пряхи, чтобы ты встала на предназначенную тебе дорогу.

    — Сказки для беспокойных · книга
18. «

    Я правда вор, но мне не стыдно: я собираюсь стащить у других грабителей то, что они украли.

    Я правда вор, но мне не стыдно: я собираюсь стащить у других грабителей то, что они украли.

    — Джунгли внутри тебя · книга
19. «

    У каждого моряка была такая невеста. К мужчинам, которые слишком долго плавают, прилипают утопленницы и русалки. Моя Селена сказала, что раньше была женщиной с тёплой кожей, но одной летней ночью утонула у берегов Каффы и попала на дно моря. «И что там, на дне?» — спросил я, но она сказала, что ей не позволено говорить об этом.

    У каждого моряка была такая невеста. К мужчинам, которые слишком долго плавают, прилипают утопленницы и русалки. Моя Селена сказала, что раньше была женщиной с тёплой кожей, но одной летней ночью утонула у берегов Каффы и попала на дно моря. «И что там, на дне?» — спросил я, но она сказала, что ей не позволено говорить об этом.

    — Сказки для беспокойных · книга
20. «

    К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.

    К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.

    — Бразилис · книга