80 цитат Марии Семеновы — избранное

Ниже 80 цитат Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В устах врага и похвала делается ядовитой.

   В устах врага и похвала делается ядовитой.

   — Пелко и волки · книга
2. «

   Пока сам перед таким выбором не стоял, других не суди.

   Пока сам перед таким выбором не стоял, других не суди.

   — Волкодав · книга
3. «

   Не следует отнимать у людей то, во что они верят. Даже если тебе ведома истина.

   Не следует отнимать у людей то, во что они верят. Даже если тебе ведома истина.

   — Тиргей · книга
4. «

   Смельчаки редко спрашивают, что можно, а чего нельзя.

   Смельчаки редко спрашивают, что можно, а чего нельзя.

   — Халльгрим · книга
5. «

   Дом!... он и есть дом, ничто его не заменит. Почему-то вблизи этого не разглядеть, только издалека. Когда утратишь.

   Дом!... он и есть дом, ничто его не заменит. Почему-то вблизи этого не разглядеть, только издалека. Когда утратишь.

   — Зима · книга
6. «

   Запомни накрепко, детище, – выговорил он сурово. – Нет таких слов: «не могу». Есть слова «я не пробовал» и «я плохо старался». Если якобы не можешь чего, значит, не больно-то и хотелось. Люди горшки обжигают, малыш. Простые смертные люди! И не позволяй никому гвоздить тебе, будто для каких-то дел нужно божественное рождение…

   Запомни накрепко, детище, – выговорил он сурово. – Нет таких слов: «не могу». Есть слова «я не пробовал» и «я плохо старался». Если якобы не можешь чего, значит, не больно-то и хотелось. Люди горшки обжигают, малыш. Простые смертные люди! И не позволяй никому гвоздить тебе, будто для каких-то дел нужно божественное рождение…

   — Кербога · книга
7. «

   Чего для живут праздники, если не для чудес. Не ради того, чтобы селилось в душе доверие и надежда: а вдруг?

   Чего для живут праздники, если не для чудес. Не ради того, чтобы селилось в душе доверие и надежда: а вдруг?

   — Зима · книга
8. «

   Герой должен уметь ответить шуткой на оскорбление и тем обратить его в ничто. Воистину силён тот, кого нельзя уязвить.

   Герой должен уметь ответить шуткой на оскорбление и тем обратить его в ничто. Воистину силён тот, кого нельзя уязвить.

   — Бусый волк · книга
9. «

   Сгинет роскошная паволока, уступит медленной ржавчине закалённая сталь, рассыплется в прах благородно сверкающее серебро... И останется нетленным только одно. Слава. Добрая или худая. Смотря что сумеешь посеять в памяти тех, кто тебя знал.

   Сгинет роскошная паволока, уступит медленной ржавчине закалённая сталь, рассыплется в прах благородно сверкающее серебро... И останется нетленным только одно. Слава. Добрая или худая. Смотря что сумеешь посеять в памяти тех, кто тебя знал.

   — Лебединая дорога · книга
10. «

    Боязнь умереть есть обычная боязнь неизвестного. И не больше. Но ведь на пути Истины каждый новый миг сулит неизвестность. И грядущая смерть — лишь очередная загадка в веренице бесчисленных тайн. Чего тут бояться?

    Боязнь умереть есть обычная боязнь неизвестного. И не больше. Но ведь на пути Истины каждый новый миг сулит неизвестность. И грядущая смерть — лишь очередная загадка в веренице бесчисленных тайн. Чего тут бояться?

    — Бусый волк. Берестяная книга · книга
11. «

    Шагнувшему в пропасть не вернуться с середины прыжка.

    Шагнувшему в пропасть не вернуться с середины прыжка.

    — Орлиная круча · книга
12. «

    Живя подолгу на одном месте, человек прирастает к нему бесчисленным множеством корней. И потому-то нет воина отчаянней, чем тот, кто отстаивает свой дом!

    Живя подолгу на одном месте, человек прирастает к нему бесчисленным множеством корней. И потому-то нет воина отчаянней, чем тот, кто отстаивает свой дом!

    — Лебединая дорога · книга
13. «

    И почему мы пристальнее вглядываемся в ближних и начинаем по-настоящему ценить их только когда судьба готовится разлучить нас навеки?... Почему только у последнего края вспоминаем всё недосказанное, спохватываемся о доброте и участии, которых не проявили, пока времени было в достатке?... А если несчастья всё-таки не происходит, почему мы тут же забываем собственные горячечные обеты и начинаем вести себя совершенно по-прежнему?..

    И почему мы пристальнее вглядываемся в ближних и начинаем по-настоящему ценить их только когда судьба готовится разлучить нас навеки?... Почему только у последнего края вспоминаем всё недосказанное, спохватываемся о доброте и участии, которых не проявили, пока времени было в достатке?... А если несчастья всё-таки не происходит, почему мы тут же забываем собственные горячечные обеты и начинаем вести себя совершенно по-прежнему?..

    — Эврих · книга
14. «

    Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.

    Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.

    — Абу Джафар · книга
15. «

    Ты не знаешь, когда осенит горизонт И откуда прольется избавительный свет. Просто верь! Эта вера — твой крепчайший заслон. Даже думать не смей, что Той, единственной — нет.

    Ты не знаешь, когда осенит горизонт И откуда прольется избавительный свет. Просто верь! Эта вера — твой крепчайший заслон. Даже думать не смей, что Той, единственной — нет.

    — Рейтамира · книга
16. «

    Мало что так красит человека, как мужество.

    Мало что так красит человека, как мужество.

    — Лебединая дорога · книга
17. «

    За что драться невольнику, если не манит свобода?

    За что драться невольнику, если не манит свобода?

    — Волкодав · книга
18. «

    Не обижали её, вот она и не выучилась прощать.

    Не обижали её, вот она и не выучилась прощать.

    — Зима · книга
19. «

    Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

    Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

    — Пелко и волки · книга
20. «

    В чужой воле — хозяйской, родительской, мужниной — жизнь, может, и сытая, но я никогда не буду рабыней. Прежде убьют. Не умею лучше сказать.

    В чужой воле — хозяйской, родительской, мужниной — жизнь, может, и сытая, но я никогда не буду рабыней. Прежде убьют. Не умею лучше сказать.

    — Зима · книга