Топ-96 цитат Марии Семеновы

Ниже 96 цитат Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всякому суждено рано или поздно встретить свой конец. И не важно, где и когда это произойдёт. Важно — КАК...

   Всякому суждено рано или поздно встретить свой конец. И не важно, где и когда это произойдёт. Важно — КАК...

   — Волк · книга
2. «

   Обычно отроки ночевали здесь по двое-трое. Я сидела одна. Да. Никак у меня что-то не получалось быть — мы. Получалось: все остальные — и я. Отовсюду торчала сухим сучком из бревна.

   Обычно отроки ночевали здесь по двое-трое. Я сидела одна. Да. Никак у меня что-то не получалось быть — мы. Получалось: все остальные — и я. Отовсюду торчала сухим сучком из бревна.

   — Зима · книга
3. «

   Любое явление порождается соответствующими условиями жизни. Потому и мораль у каждой эпохи своя.

   Любое явление порождается соответствующими условиями жизни. Потому и мораль у каждой эпохи своя.

   — Мы - славяне! · книга
4. «

   Может ли так быть, что мы, люди разных кровей, поклоняемся Одним и Тем же, только под разными именами? Может ли так быть, что Создавшие Нас являлись к народам в том облике и с той Правдой, для которой эти народы были готовы? <...> И, значит, нет ложных и истинных вер, а есть только добро и зло в самом человеке?

   Может ли так быть, что мы, люди разных кровей, поклоняемся Одним и Тем же, только под разными именами? Может ли так быть, что Создавшие Нас являлись к народам в том облике и с той Правдой, для которой эти народы были готовы? <...> И, значит, нет ложных и истинных вер, а есть только добро и зло в самом человеке?

   — Волкодав · книга
5. «

   Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

   Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

   — Пелко и волки · книга
6. «

   Если слишком пристально думать обо всём, что покидаешь, — не удастся совершить ничего и даже сделать единственный шаг вперёд не получится…

   Если слишком пристально думать обо всём, что покидаешь, — не удастся совершить ничего и даже сделать единственный шаг вперёд не получится…

   — Волкодав · книга
7. «

   Я думаю, невелик был стыд заболеть. Так в басне бывает: обидели, замертво пала, год встать не могла. То в басни. А наяву дела надо всякие делать.

   Я думаю, невелик был стыд заболеть. Так в басне бывает: обидели, замертво пала, год встать не могла. То в басни. А наяву дела надо всякие делать.

   — Зима · книга
8. «

   Шел снег. Если сощуриться и долго смотреть вверх, покажется, что Небо с Землёй плывут навстречу, и уже не понять, то ли снежинки спускаются на лицо, то ли сам летишь, летишь вверх...

   Шел снег. Если сощуриться и долго смотреть вверх, покажется, что Небо с Землёй плывут навстречу, и уже не понять, то ли снежинки спускаются на лицо, то ли сам летишь, летишь вверх...

   — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
9. «

   Человек, как упругое дерево, выпрямится, если, конечно, не согнут дальше предела.

   Человек, как упругое дерево, выпрямится, если, конечно, не согнут дальше предела.

   — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
10. «

    Станет страшно – соберись с духом, улыбнись и взгляни страху прямо в глаза, он и отступит, — напутствовал когда-то Бусого его приёмный отец, Летобор. – Страх сам пугается тех, кто силён и отважен, кто смеётся ему в лицо и не опускает перед ним взгляда…

    Станет страшно – соберись с духом, улыбнись и взгляни страху прямо в глаза, он и отступит, — напутствовал когда-то Бусого его приёмный отец, Летобор. – Страх сам пугается тех, кто силён и отважен, кто смеётся ему в лицо и не опускает перед ним взгляда…

    — Летобор · книга
11. «

    Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надежно расти маленькому вьюнку. Твердый камень, теплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится мир. Весь мир маленького вьюнка.

    Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надежно расти маленькому вьюнку. Твердый камень, теплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится мир. Весь мир маленького вьюнка.

    — Зимка · книга
12. «

    Обидеть может только друг. Обида — это когда тебя насмерть ранит тот, к кому ты успел привязаться.

    Обидеть может только друг. Обида — это когда тебя насмерть ранит тот, к кому ты успел привязаться.

    — Волкодав · книга
13. «

    Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

    Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

    — Пелко и волки · книга
14. «

    Ты занят делами, ты грезишь о чем-то желанном, О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном, Как будто вся вечность лежит у тебя впереди... А сердце вдруг — раз! — и споткнулось в груди.

    Ты занят делами, ты грезишь о чем-то желанном, О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном, Как будто вся вечность лежит у тебя впереди... А сердце вдруг — раз! — и споткнулось в груди.

    — Волкодав · книга
15. «

    ...следует ли обижаться на очевидную глупость? Она лишь создаёт скверную славу тому, кто изрекает её.

    ...следует ли обижаться на очевидную глупость? Она лишь создаёт скверную славу тому, кто изрекает её.

    — Волкодав. Знамение пути · книга
16. «

    Сирота – значит, делай что хочешь, всё равно никто ответа не спросит. Зато и его самого любой мог обидеть, не опасаясь отмщения, потому что мстить будет некому… И мальчик стал думать о том, как интересно быть сиротой, но потом вспомнил, как впервые пошёл один на охоту – и ужаснулся, поняв, что сироту никто не ждал из зимнего леса домой, к тёплому очагу, к миске со щами.

    Сирота – значит, делай что хочешь, всё равно никто ответа не спросит. Зато и его самого любой мог обидеть, не опасаясь отмщения, потому что мстить будет некому… И мальчик стал думать о том, как интересно быть сиротой, но потом вспомнил, как впервые пошёл один на охоту – и ужаснулся, поняв, что сироту никто не ждал из зимнего леса домой, к тёплому очагу, к миске со щами.

    — Волкодав · книга
17. «

    ...жизнь отчаянно скупа только на счастливые избавления; что-что, а жестокие каверзы у нее не залеживаются. Но это — жизнь, великое испытание, и, стало быть, надо его выдержать до конца. Не сдаваясь посередине дороги и всемерно дразня Незваную Гостью, вынужденную дожидаться мгновения власти.

    ...жизнь отчаянно скупа только на счастливые избавления; что-что, а жестокие каверзы у нее не залеживаются. Но это — жизнь, великое испытание, и, стало быть, надо его выдержать до конца. Не сдаваясь посередине дороги и всемерно дразня Незваную Гостью, вынужденную дожидаться мгновения власти.

    — Волкодав. Самоцветные горы · книга
18. «

    Если я тебя одолею — ты огорчишься. Если ты одолеешь — я огорчусь. Зачем?

    Если я тебя одолею — ты огорчишься. Если ты одолеешь — я огорчусь. Зачем?

    — Волкодав · книга
19. «

    Истинный воин никому не позволит собой управлять. Даже собственным желаниям.

    Истинный воин никому не позволит собой управлять. Даже собственным желаниям.

    — Бусый волк. Берестяная книга · книга
20. «

    Люди всегда рады посмеяться над тем, чем их собирались пугать.

    Люди всегда рады посмеяться над тем, чем их собирались пугать.

    — Волкодав · книга