Подборка: 534 цитаты Марка Леви

Подборка из 534 цитаты Марка Леви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Я люблю, когда ты улыбаешься, как сейчас, просто так. — Обожаю, когда у тебя так движутся губы.

   — Я люблю, когда ты улыбаешься, как сейчас, просто так. — Обожаю, когда у тебя так движутся губы.

   — Каждый хочет любить · книга
2. «

   Я не могу одна придумывать нашу жизнь, никто этого не может. Жизнь не придумывают, любовь моя, нужно лишь иметь мужество жить.

   Я не могу одна придумывать нашу жизнь, никто этого не может. Жизнь не придумывают, любовь моя, нужно лишь иметь мужество жить.

   — Мэри (Mary) · книга
3. «

   Взрослые никогда не верят, если вы говорите с ними всерьез.

   Взрослые никогда не верят, если вы говорите с ними всерьез.

   — Похититель Теней · книга
4. «

   Если я сейчас не рискну, то вся красота, энергия, вся жизнью дышащая материя станут для тебя недоступны. Вернуть тебя в мир — это то, что придаёт смысл моей жизни. Предложит ли мне жизнь ещё хоть раз что-нибудь подобное?

   Если я сейчас не рискну, то вся красота, энергия, вся жизнью дышащая материя станут для тебя недоступны. Вернуть тебя в мир — это то, что придаёт смысл моей жизни. Предложит ли мне жизнь ещё хоть раз что-нибудь подобное?

   — Артур · книга
5. «

   Да уж, чего легче — сослаться, что время, мол, неподходящее, но каждый раз именно здесь и сейчас судьба вынуждает нас принимать решения.

   Да уж, чего легче — сослаться, что время, мол, неподходящее, но каждый раз именно здесь и сейчас судьба вынуждает нас принимать решения.

   — Где ты? · книга
6. «

   Ранние утренние часы в городе — это волшебство.

   Ранние утренние часы в городе — это волшебство.

   — Первый День · книга
7. «

   Неужели прошлое для тебя настолько важнее, чем настоящее и будущее? Я понимаю, так легко поддаться ностальгии — эта сладостная боль созерцания, приятная неспешная смерть, но ведь всё-таки это смерть, Филип.

   Неужели прошлое для тебя настолько важнее, чем настоящее и будущее? Я понимаю, так легко поддаться ностальгии — эта сладостная боль созерцания, приятная неспешная смерть, но ведь всё-таки это смерть, Филип.

   — Мэри (Mary) · книга
8. «

   В идеале мне бы превратиться в шоколадку — и время прошло бы быстрее и в фольге как-то спокойнее.

   В идеале мне бы превратиться в шоколадку — и время прошло бы быстрее и в фольге как-то спокойнее.

   — Между небом и землёй · книга
9. «

   Нельзя появляться перед мужчиной в растрёпанных чувствах.

   Нельзя появляться перед мужчиной в растрёпанных чувствах.

   — Следующий раз · книга
10. «

    Человеческое тело — невероятно совершенный механизм. Он так задуман, что приспосабливается к любым ситуациям, в нем обнаруживаются удивительные скрытые возможности, пробуждающиеся в случае необходимости.

    Человеческое тело — невероятно совершенный механизм. Он так задуман, что приспосабливается к любым ситуациям, в нем обнаруживаются удивительные скрытые возможности, пробуждающиеся в случае необходимости.

    — Хлоя · книга
11. «

    С какой стати посещать одно и то же место, когда в мире еще столько неизведанных уголков?!

    С какой стати посещать одно и то же место, когда в мире еще столько неизведанных уголков?!

    — Джулия Уолш · книга
12. «

    Чтобы быть вместе, они должны сейчас расстаться!

    Чтобы быть вместе, они должны сейчас расстаться!

    — Следующий раз · книга
13. «

    Ожидание, пробуждающее надежды, мелочи, напоминающие о человеке, которого совсем не знаешь, телефонный звонок, превративший день в праздник, и опять молчание, и мысли, мысли, мысли, которые гонишь прочь…

    Ожидание, пробуждающее надежды, мелочи, напоминающие о человеке, которого совсем не знаешь, телефонный звонок, превративший день в праздник, и опять молчание, и мысли, мысли, мысли, которые гонишь прочь…

    — Где ты? · книга
14. «

    Какие бы вопросы тебя не мучили, доверяй своему инстинкту и делай то, что делаешь.

    Какие бы вопросы тебя не мучили, доверяй своему инстинкту и делай то, что делаешь.

    — Семь дней творения · книга
15. «

    Искусство жить во многом зависит от нашей способности превозмогать собственное бессилие. Это трудно, потому что бессилие часто порождает страх. Оно сводит на нет наши силы, разум, здравый смысл и открывает дорогу слабости.

    Искусство жить во многом зависит от нашей способности превозмогать собственное бессилие. Это трудно, потому что бессилие часто порождает страх. Оно сводит на нет наши силы, разум, здравый смысл и открывает дорогу слабости.

    — Между небом и землёй · книга
16. «

    Легко любить кого-то, до кого не дотянуться, так ведь ничем не рискуешь.

    Легко любить кого-то, до кого не дотянуться, так ведь ничем не рискуешь.

    — Встретиться вновь · книга
17. «

    Я больше никогда не смогу спокойно смотреть на титры: «Год спустя...», которые порой встречаются в кино. Я раньше не понимал, что скрывается за этим скромным многоточием, смысл которого очевиден лишь тем, кто знает, насколько одинок человек, живущий ожиданием.

    Я больше никогда не смогу спокойно смотреть на титры: «Год спустя...», которые порой встречаются в кино. Я раньше не понимал, что скрывается за этим скромным многоточием, смысл которого очевиден лишь тем, кто знает, насколько одинок человек, живущий ожиданием.

    — Где ты? · книга
18. «

    Мы, наверное, никогда не узнаем, на каком этапе эволюции человек по-настоящему уверовал в Бога. Окружающий мир в равной мере завораживал и пугал его, и человек начал обожествлять всё, что было сильнее его. Он по-своему объяснял тайну рассвета и сумерек, тайну звезд у него над головой, волшебную смену времен года, метаморфозы природы и своего собственного тела, трансформирующегося под действием времени до тех пор, пока некая сила не оборвет его жизнь на последнем вздохе. Все наскальные рисунки, а они обнаруженные более чем в ста шестидесяти странах, имели определенное сходство — разве это не чудо? Везде встречался красный цвет, главный символ связи с иным миром.

    Мы, наверное, никогда не узнаем, на каком этапе эволюции человек по-настоящему уверовал в Бога. Окружающий мир в равной мере завораживал и пугал его, и человек начал обожествлять всё, что было сильнее его. Он по-своему объяснял тайну рассвета и сумерек, тайну звезд у него над головой, волшебную смену времен года, метаморфозы природы и своего собственного тела, трансформирующегося под действием времени до тех пор, пока некая сила не оборвет его жизнь на последнем вздохе. Все наскальные рисунки, а они обнаруженные более чем в ста шестидесяти странах, имели определенное сходство — разве это не чудо? Везде встречался красный цвет, главный символ связи с иным миром.

    — Первый День · книга
19. «

    Падая в пропасть, надо быть начеку, потому что внизу тебя ждет следующая пропасть, глубже первой. Поневоле задаешься вопросом, где дно.

    Падая в пропасть, надо быть начеку, потому что внизу тебя ждет следующая пропасть, глубже первой. Поневоле задаешься вопросом, где дно.

    — Пол · книга
20. «

    Деморализация противника — старая как мир тактика. Но настоящая психологическая война началась в Первую мировую.

    Деморализация противника — старая как мир тактика. Но настоящая психологическая война началась в Первую мировую.

    — Ноа · книга