181 коротких цитата Марты Кетро

Ниже 181 цитата Марты Кетро — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда мой прекрасный принц поменял меня на какую-то девушку в толстых некрасивых очках, я целые дни, вся в слезах, кружила по городу не останавливаясь. Остановиться значило немедленно заплакать. И только когда я быстро шла, почти бежала, на пределе дыхания, тогда только и не плакала. Я носилась «с ветерком», и прохожие не успевали разглядеть моего перекошенного лица, лишь сквозняком их обдувало. Но стыда не было. Было много печали, которая медленно уходила со слезами (ночью), с усталостью и молчанием (днем). Со словами все просто – говорить не о нем я не могла, а говорить о нём и не плакать я не могла тоже.

   Когда мой прекрасный принц поменял меня на какую-то девушку в толстых некрасивых очках, я целые дни, вся в слезах, кружила по городу не останавливаясь. Остановиться значило немедленно заплакать. И только когда я быстро шла, почти бежала, на пределе дыхания, тогда только и не плакала. Я носилась «с ветерком», и прохожие не успевали разглядеть моего перекошенного лица, лишь сквозняком их обдувало. Но стыда не было. Было много печали, которая медленно уходила со слезами (ночью), с усталостью и молчанием (днем). Со словами все просто – говорить не о нем я не могла, а говорить о нём и не плакать я не могла тоже.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
2. «

   Стою, прячу глаза в чашке с утренним кофе, боюсь посмотреть окну в грустное лицо.

   Стою, прячу глаза в чашке с утренним кофе, боюсь посмотреть окну в грустное лицо.

   — Вдохнуть! и! не! ды! шать! · книга
3. «

   Человеческое — это жаловаться, исходить соплями, быть дурой, быть беспомощной, уязвимой, влюбленной, страдающей, терпеливой, живой. Поддаваться не из лукавства, а от нежности; спрашивать: «Мы еще увидимся в этом году? а когда ты мне позвонишь? а ты меня любишь? а я тебя — да»; между свиданиями ждать и плакать, а не заносить следующую встречу в календарь, чтобы не забыть; надеяться, а не планировать. Не только в любви, а в делах тоже: не удерживать лицо, когда обижают, показывая огорчение всем на радость; не мстить через полтора года, а визжать в ту же минуту; не просчитывать результат, если прямо сейчас есть кураж и хочется влезть в проект с головой. Это нормально, это по-человечески.

   Человеческое — это жаловаться, исходить соплями, быть дурой, быть беспомощной, уязвимой, влюбленной, страдающей, терпеливой, живой. Поддаваться не из лукавства, а от нежности; спрашивать: «Мы еще увидимся в этом году? а когда ты мне позвонишь? а ты меня любишь? а я тебя — да»; между свиданиями ждать и плакать, а не заносить следующую встречу в календарь, чтобы не забыть; надеяться, а не планировать. Не только в любви, а в делах тоже: не удерживать лицо, когда обижают, показывая огорчение всем на радость; не мстить через полтора года, а визжать в ту же минуту; не просчитывать результат, если прямо сейчас есть кураж и хочется влезть в проект с головой. Это нормально, это по-человечески.

   — Осенний полёт таксы · книга
4. «

   Самый простой способ удержать при себе двадцатилетнего мальчика – давать ему по первому требованию. После подросткового голода малец какое-то время будет думать, что он в раю. Самый простой способ удержать при себе двадцатипятилетнего юношу – не давать ему. Очень сильно удивится. Самый простой способ удержать при себе тридцатилетнего мужчину – поселиться с ним вместе. В этом возрасте они, как кони, – кто оседлает и крепче вцепится, тот и покатается. Самый простой способ удержать при себе сорокалетнего дяденьку – быть на 15 лет моложе.

   Самый простой способ удержать при себе двадцатилетнего мальчика – давать ему по первому требованию. После подросткового голода малец какое-то время будет думать, что он в раю. Самый простой способ удержать при себе двадцатипятилетнего юношу – не давать ему. Очень сильно удивится. Самый простой способ удержать при себе тридцатилетнего мужчину – поселиться с ним вместе. В этом возрасте они, как кони, – кто оседлает и крепче вцепится, тот и покатается. Самый простой способ удержать при себе сорокалетнего дяденьку – быть на 15 лет моложе.

   — Справочник по уходу и возвращению · книга
5. «

   Через месяц-другой я приходила. И совершенно не чувствовала себя при этом побитой собакой, вернувшейся к хозяину, или еще чем таким обидным. Нет, я просто приходила, приплывала, прилетала туда, где был огонь. Туда, где мое прохладное сердце вновь становилось целым.

   Через месяц-другой я приходила. И совершенно не чувствовала себя при этом побитой собакой, вернувшейся к хозяину, или еще чем таким обидным. Нет, я просто приходила, приплывала, прилетала туда, где был огонь. Туда, где мое прохладное сердце вновь становилось целым.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
6. «

   Вдруг чувствуешь, что жизнь тебя любит. У кого-то с самого начала так, а кому-то вдруг приходит. Ты её добиваешься-добиваешься годами, а всё мимо идёт. Уже и надежды теряешь, когда однажды она поворачивается и смотрит на тебя. Прямо в глаза смотрит, выбирает из всех, и влюбляется. И такое счастье, что не описать, «жизнь как чудо», весь мир твой.

   Вдруг чувствуешь, что жизнь тебя любит. У кого-то с самого начала так, а кому-то вдруг приходит. Ты её добиваешься-добиваешься годами, а всё мимо идёт. Уже и надежды теряешь, когда однажды она поворачивается и смотрит на тебя. Прямо в глаза смотрит, выбирает из всех, и влюбляется. И такое счастье, что не описать, «жизнь как чудо», весь мир твой.

   — Горький шоколад. Книга утешений · книга
7. «

   Не то чтобы я претендовала на его сердце, но мне было бы приятно, если бы все мои друзья были свободны, а ещё лучше, если бы они любили только одну женщину — понятно какую. Так спокойнее.

   Не то чтобы я претендовала на его сердце, но мне было бы приятно, если бы все мои друзья были свободны, а ещё лучше, если бы они любили только одну женщину — понятно какую. Так спокойнее.

   — Три аспекта женской истерики · книга
8. «

   Это беспомощная попытка написать о нём. Совершенно не своим голосом. И совершенно не о нём. Он был смешной, самовлюблённый, обидчивый, нежный, гордый, пугливый, умный, болтливый и красивый. Он смеялся, танцевал, плакал, пел, трахался, брил голову. У него был шрам в виде капли на крестце. Иногда кажется, если перечислить все приметы, можно заполнить пустоту на его месте. Из множества слов не сложить прикосновения. Но сегодня хочется бесцельно говорить «халва», не рассчитывая на сладость во рту. Потому что от этого чуть проще жить: руки, запах, голос, дыхание, лицо. Задница, которой он гордился, член, который он обожал. Отражение в зеркале, на которое он любовался. Вечная потерянность, которую он безуспешно пытался преодолеть. И незабываемое почему-то, бред грибной: у меня же бровушки такие красивые, бровушки мои.

   Это беспомощная попытка написать о нём. Совершенно не своим голосом. И совершенно не о нём. Он был смешной, самовлюблённый, обидчивый, нежный, гордый, пугливый, умный, болтливый и красивый. Он смеялся, танцевал, плакал, пел, трахался, брил голову. У него был шрам в виде капли на крестце. Иногда кажется, если перечислить все приметы, можно заполнить пустоту на его месте. Из множества слов не сложить прикосновения. Но сегодня хочется бесцельно говорить «халва», не рассчитывая на сладость во рту. Потому что от этого чуть проще жить: руки, запах, голос, дыхание, лицо. Задница, которой он гордился, член, который он обожал. Отражение в зеркале, на которое он любовался. Вечная потерянность, которую он безуспешно пытался преодолеть. И незабываемое почему-то, бред грибной: у меня же бровушки такие красивые, бровушки мои.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
9. «

   Я не люблю боль, всего лишь точно знаю, как хотела бы умереть.

   Я не люблю боль, всего лишь точно знаю, как хотела бы умереть.

   — Белая река, зелёные берега · книга
10. «

    Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

    Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
11. «

    И сейчас, когда я вижу какую-нибудь девушку, которая с видом мессии несет своего лживого веселого парня, отпихивая ногами женщин, плюя на явное пренебрежение с его стороны, умудряясь как-то зарабатывать деньги, противостоять всему миру, да еще убеждать себя, что все правильно, – я понимаю: ее ведет не глупость или отсутствие гордости, а жесткая уверенность в неизбежном. Такие если приостанавливаются, то лишь чтобы родить – а потом идут дальше.

    И сейчас, когда я вижу какую-нибудь девушку, которая с видом мессии несет своего лживого веселого парня, отпихивая ногами женщин, плюя на явное пренебрежение с его стороны, умудряясь как-то зарабатывать деньги, противостоять всему миру, да еще убеждать себя, что все правильно, – я понимаю: ее ведет не глупость или отсутствие гордости, а жесткая уверенность в неизбежном. Такие если приостанавливаются, то лишь чтобы родить – а потом идут дальше.

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
12. «

    Пьяные слёзы — вода, пьяный катарсис — истерика, пьяное творчество — дешёвка.

    Пьяные слёзы — вода, пьяный катарсис — истерика, пьяное творчество — дешёвка.

    — Умная, как цветок · книга
13. «

    Я и сама стала не своя, с тех пор как не его.

    Я и сама стала не своя, с тех пор как не его.

    — Плохие кошки · книга
14. «

    Лжецы — самые доверчивые существа на свете. И самоуверенные — думают, что только они здесь умные, а вокруг слепые. На том и погорают.

    Лжецы — самые доверчивые существа на свете. И самоуверенные — думают, что только они здесь умные, а вокруг слепые. На том и погорают.

    — Книга обманов · книга
15. «

    В выходные запустила новый проект – «Послеремонтная уборка».

    В выходные запустила новый проект – «Послеремонтная уборка».

    — Вдохнуть! и! не! ды! шать! · книга
16. «

    И вот где-то на седьмом часу боли я понимаю, что это и есть настоящее одиночество. Когда «некому воды», всегда есть надежда, что случайно кто-то зайдет и подаст, спасёт. А вот когда «спаситель» уже здесь, а ты всё равно совершенно, абсолютно, феерически один, это — да.

    И вот где-то на седьмом часу боли я понимаю, что это и есть настоящее одиночество. Когда «некому воды», всегда есть надежда, что случайно кто-то зайдет и подаст, спасёт. А вот когда «спаситель» уже здесь, а ты всё равно совершенно, абсолютно, феерически один, это — да.

    — Три аспекта женской истерики · книга
17. «

    Я тогда влюбилась как-то очень трезво и здраво: не то что вибрации и «ах, что со мной», а просто видишь, что человек — твой, и надо брать, без него ни счастья, ни, по большому счету, жизни не будет.

    Я тогда влюбилась как-то очень трезво и здраво: не то что вибрации и «ах, что со мной», а просто видишь, что человек — твой, и надо брать, без него ни счастья, ни, по большому счету, жизни не будет.

    — Знаки любви и её окончания · книга
18. «

    Мы говорили о смерти, мы бесконечно долго говорили о смерти, пока однажды не умерли слова.

    Мы говорили о смерти, мы бесконечно долго говорили о смерти, пока однажды не умерли слова.

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
19. «

    Ностальгически рассказываю подруге о давнем мужчине: — Мы познакомились сто лет назад, помню, он был одет, как педик, и смотрел поверх моей головы, заигрывая с какой-то пожилой блондинкой. — Но оказалось, что он… — Да, но тогда-то я подумала — гей, и почти не обратила на него внимания. Хотя блондинка ничего себе, красиво стареющая. У неё были симпатичные морщины. Знаешь, сразу видно, когда человек умный и смешливый, у него специфические носогубные складки, и на подбородке вот здесь так мило собирается кожа. И довольно приятная возрастная полнота, понятно, что не девочка, но если бы не шея, вполне ещё была бы… — Эй, успокойся. Успокойся, ладно? Он же потом всё-таки спал с тобой, всё хорошо, а блондинку забудь, она теперь наверное совсем старенькая и безопасная. — Понимаешь, его уже толком не помню, а её фотографии иногда вижу в сети и прям подбираюсь каждый раз — он с ней тогда совершенно возмутительно флиртовал.

    Ностальгически рассказываю подруге о давнем мужчине: — Мы познакомились сто лет назад, помню, он был одет, как педик, и смотрел поверх моей головы, заигрывая с какой-то пожилой блондинкой. — Но оказалось, что он… — Да, но тогда-то я подумала — гей, и почти не обратила на него внимания. Хотя блондинка ничего себе, красиво стареющая. У неё были симпатичные морщины. Знаешь, сразу видно, когда человек умный и смешливый, у него специфические носогубные складки, и на подбородке вот здесь так мило собирается кожа. И довольно приятная возрастная полнота, понятно, что не девочка, но если бы не шея, вполне ещё была бы… — Эй, успокойся. Успокойся, ладно? Он же потом всё-таки спал с тобой, всё хорошо, а блондинку забудь, она теперь наверное совсем старенькая и безопасная. — Понимаешь, его уже толком не помню, а её фотографии иногда вижу в сети и прям подбираюсь каждый раз — он с ней тогда совершенно возмутительно флиртовал.

    — Про фей · книга
20. «

    Не реветь невозможно; наверное, потребуется целая неделя, чтобы выплакать мой личный океан.

    Не реветь невозможно; наверное, потребуется целая неделя, чтобы выплакать мой личный океан.

    — Белая река, зелёные берега · книга