269 цитат Марты Кетро — избранное

Ниже 269 цитат Марты Кетро — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я поняла, чего хочу для себя: не мужества (зачем оно мне, я женщина), не сил (потому что с сильных особый спрос), вообще ничего, кроме стойкости. Когда переживаешь нечто ужасное, разрывающее мир в клочья, появляется тайное облегчение – ну вот, самое страшное произошло, хуже уже не будет. Будет, будет, будет. Никто не даст отдышаться, стереть ледяной пот со лба, никто не пообещает: «Всё, всё».

   Я поняла, чего хочу для себя: не мужества (зачем оно мне, я женщина), не сил (потому что с сильных особый спрос), вообще ничего, кроме стойкости. Когда переживаешь нечто ужасное, разрывающее мир в клочья, появляется тайное облегчение – ну вот, самое страшное произошло, хуже уже не будет. Будет, будет, будет. Никто не даст отдышаться, стереть ледяной пот со лба, никто не пообещает: «Всё, всё».

   — Горький шоколад. Книга утешений · книга
2. «

   И я уже давно умею согревать сердце чужим теплом, не генерируя своего. Это чертовски удобно — подстраиваться под температуру среды, разделять чью-то страсть, не обжигаясь, и охлаждаться, не вымораживая сердца.

   И я уже давно умею согревать сердце чужим теплом, не генерируя своего. Это чертовски удобно — подстраиваться под температуру среды, разделять чью-то страсть, не обжигаясь, и охлаждаться, не вымораживая сердца.

   — Осенний полёт таксы · книга
3. «

   У тебя нет терпения ждать, когда я вырасту. Как нет терпения у меня — ждать, пока вырастешь ты.

   У тебя нет терпения ждать, когда я вырасту. Как нет терпения у меня — ждать, пока вырастешь ты.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
4. «

   Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая – нет разницы, – которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено. Зачем – он – возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. Sms, письмо, звонок. И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день – с тобой. А в кино – нет, не хочу». Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто – да. Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно. Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта. Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить. Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.

   Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая – нет разницы, – которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено. Зачем – он – возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. Sms, письмо, звонок. И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день – с тобой. А в кино – нет, не хочу». Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто – да. Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно. Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта. Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить. Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.

   — Горький шоколад. Книга утешений · книга
5. «

   Если мужчина в постели плох, то требования к дамам предъявляет о-го-го какие! И чтобы молодая, и личико правильное, и грудь среднего (а лучше пятого, пятого!) размера, чтобы проэпилированная и наряженная обязательно. И чтобы вела себя прилично.

   Если мужчина в постели плох, то требования к дамам предъявляет о-го-го какие! И чтобы молодая, и личико правильное, и грудь среднего (а лучше пятого, пятого!) размера, чтобы проэпилированная и наряженная обязательно. И чтобы вела себя прилично.

   — Женщины и коты, мужчины и кошки · книга
6. «

   В связи с этим статусом надела винтажные духи L'Feu (я вообще коллекционирую винтаж, у меня даже муж старше сорока).

   В связи с этим статусом надела винтажные духи L'Feu (я вообще коллекционирую винтаж, у меня даже муж старше сорока).

   — Про фей · книга
7. «

   ...никуда не деться от неё, от нежности, заполняющей грудь и горло, выступающей сквозь кожу, терзающей руки желанием прикасаться и гладить.

   ...никуда не деться от неё, от нежности, заполняющей грудь и горло, выступающей сквозь кожу, терзающей руки желанием прикасаться и гладить.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
8. «

   Но только что тогда останется от любви, если не холодеть, не задыхаться, не сгорать каждый раз, когда он просто смотрит, молчит или произносит всю эту потрясающую, невозможную, косноязычную фигню?

   Но только что тогда останется от любви, если не холодеть, не задыхаться, не сгорать каждый раз, когда он просто смотрит, молчит или произносит всю эту потрясающую, невозможную, косноязычную фигню?

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
9. «

   «Колбасное царство» и «Вы платите только за последнюю минуту» — рядом с кладбищем наружную рекламу следовало выбирать тщательнее.

   «Колбасное царство» и «Вы платите только за последнюю минуту» — рядом с кладбищем наружную рекламу следовало выбирать тщательнее.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
10. «

    Я и сама стала не своя, с тех пор как не его.

    Я и сама стала не своя, с тех пор как не его.

    — Плохие кошки · книга
11. «

    Там, где у него широко, у меня узко, наоборот; там, где у меня мягко, у него твердо, – о каком взаимопонимании может идти речь?

    Там, где у него широко, у меня узко, наоборот; там, где у меня мягко, у него твердо, – о каком взаимопонимании может идти речь?

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
12. «

    Любовь моя, почти три месяца я была счастлива с тобой. «Как никогда в жизни», – скажу я. «Тебе это только кажется», – скажешь ты.

    Любовь моя, почти три месяца я была счастлива с тобой. «Как никогда в жизни», – скажу я. «Тебе это только кажется», – скажешь ты.

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
13. «

    Я вам сейчас ужасное скажу (только вы никому не говорите, а то погубите меня): я очень-очень сильно люблю мужчин. Таких – взрослых, больших, волосатых, которые пахнут мужчиной. И молодых люблю, которые цветами и молоком. А женщин – нет. Они же все дуры, дуры, а которые не дуры, те истерички. А те редкие, что не дуры и не истерички, те уводят моих любовников, а я потом плАчу.

    Я вам сейчас ужасное скажу (только вы никому не говорите, а то погубите меня): я очень-очень сильно люблю мужчин. Таких – взрослых, больших, волосатых, которые пахнут мужчиной. И молодых люблю, которые цветами и молоком. А женщин – нет. Они же все дуры, дуры, а которые не дуры, те истерички. А те редкие, что не дуры и не истерички, те уводят моих любовников, а я потом плАчу.

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
14. «

    Собственно, именно этого я и боялась больше всего — остаться один на один с собой.

    Собственно, именно этого я и боялась больше всего — остаться один на один с собой.

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
15. «

    Кажется, что весь мир живет в порнофильме, не участвуют только больные.

    Кажется, что весь мир живет в порнофильме, не участвуют только больные.

    — Умная, как цветок · книга
16. «

    Иду я недавно по улице и раздумываю, о чем только и могу думать в последнее время. И прихожу к выводу, что по всем законам добра и красоты должна мне подвалить немереная компенсация за нынешнюю мою потерю и последующие страдания. Либо, думаю, ТВОРЧЕСКИЙ какой ПРОРЫВ случится, либо ДЕНЬГАМИ дадут. И захожу с этими мыслями в супермаркет, а там кассирша, ввиду отсутствия мелочи, прощает мне «два пятнадцать». И это всё?!

    Иду я недавно по улице и раздумываю, о чем только и могу думать в последнее время. И прихожу к выводу, что по всем законам добра и красоты должна мне подвалить немереная компенсация за нынешнюю мою потерю и последующие страдания. Либо, думаю, ТВОРЧЕСКИЙ какой ПРОРЫВ случится, либо ДЕНЬГАМИ дадут. И захожу с этими мыслями в супермаркет, а там кассирша, ввиду отсутствия мелочи, прощает мне «два пятнадцать». И это всё?!

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
17. «

    Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей, – это увидеть мельком, проходя мимо зеркала, собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди (свою на твоей или твою на своей, в зависимости от соотношения роста) и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт».

    Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей, – это увидеть мельком, проходя мимо зеркала, собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди (свою на твоей или твою на своей, в зависимости от соотношения роста) и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт».

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
18. «

    Пьяные слёзы — вода, пьяный катарсис — истерика, пьяное творчество — дешёвка.

    Пьяные слёзы — вода, пьяный катарсис — истерика, пьяное творчество — дешёвка.

    — Умная, как цветок · книга
19. «

    – я вдруг совершенно точно поняла, что если сейчас появится кто-нибудь, способный снова спросить у меня так же, как он когда-то — «ты умрешь за меня?», я, пожалуй, отвечу — «умру. умру. умру».

    – я вдруг совершенно точно поняла, что если сейчас появится кто-нибудь, способный снова спросить у меня так же, как он когда-то — «ты умрешь за меня?», я, пожалуй, отвечу — «умру. умру. умру».

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
20. «

    Эстетика воздержания отсутствует в принципе. Человек, способный уйти в работу на несколько месяцев, воспринимается как сумасшедший ученый, «ботаник», трудоголик – одним словом, псих. Не говоря уже о монашестве, которое однозначно рассматривается как проявление религиозного фанатизма. А уж «в миру» наверняка не может быть уважительных причин для целомудрия, умеренность – и та подозрительна.

    Эстетика воздержания отсутствует в принципе. Человек, способный уйти в работу на несколько месяцев, воспринимается как сумасшедший ученый, «ботаник», трудоголик – одним словом, псих. Не говоря уже о монашестве, которое однозначно рассматривается как проявление религиозного фанатизма. А уж «в миру» наверняка не может быть уважительных причин для целомудрия, умеренность – и та подозрительна.

    — Справочник по уходу и возвращению · книга