63 цитаты Мартена Пажа — избранное

Мартен Паж — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 63 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он нашел на свалке старый телевизор и поставил посреди комнаты как символ веры.

   Он нашел на свалке старый телевизор и поставил посреди комнаты как символ веры.

   — Как я стал идиотом · книга
2. «

   — Вы сумасшедший, да? Зачем вы изучали эти... эти штуки... — Мне было интересно. А еще я почти закончил дипломную работу по... — Это профессиональное самоубийство, вы выучились на безработного!

   — Вы сумасшедший, да? Зачем вы изучали эти... эти штуки... — Мне было интересно. А еще я почти закончил дипломную работу по... — Это профессиональное самоубийство, вы выучились на безработного!

   — Как я стал идиотом · книга
3. «

   Начальник отдела кадров оценил два факультета и талантливо подделанные дипломы и принял его на должность редактора. Конечно, престижной такую работу не назовешь: сильнее презирали только изготовителей противопехотных мин.

   Начальник отдела кадров оценил два факультета и талантливо подделанные дипломы и принял его на должность редактора. Конечно, престижной такую работу не назовешь: сильнее презирали только изготовителей противопехотных мин.

   — Быть может, история любви · книга
4. «

   Индивидуальность — роскошь, которая слишком дорого мне обходится.

   Индивидуальность — роскошь, которая слишком дорого мне обходится.

   — Как я стал идиотом · книга
5. «

   Влюбленность влечет за собой тягчайшие последствия. Начинается планирование будущего, переезд в новую квартиру, совместная жизнь; наконец, появляются дети

   Влюбленность влечет за собой тягчайшие последствия. Начинается планирование будущего, переезд в новую квартиру, совместная жизнь; наконец, появляются дети

   — Быть может, история любви · книга
6. «

   Лечения от ума не существует.

   Лечения от ума не существует.

   — Как я стал идиотом · книга
7. «

   Думать — занятие неествественное, оно причиняет боль, ранит, царапает, как будто дает жесткую, осязаемую структуру растворенному в воздухе битому стеклу и колючей проволоке.

   Думать — занятие неествественное, оно причиняет боль, ранит, царапает, как будто дает жесткую, осязаемую структуру растворенному в воздухе битому стеклу и колючей проволоке.

   — Как я стал идиотом · книга
8. «

   Есть лишь один способ избежать потери тех, кто может быть нам дорог — не пускать их в свою жизнь.

   Есть лишь один способ избежать потери тех, кто может быть нам дорог — не пускать их в свою жизнь.

   — Быть может, история любви · книга
9. «

   — Ну и ну! Пишете научную работу по спиртным напиткам? — Нет, я...как бы вам сказать...собрался спиться. Но перед этим решил ознакомиться с предметом.

   — Ну и ну! Пишете научную работу по спиртным напиткам? — Нет, я...как бы вам сказать...собрался спиться. Но перед этим решил ознакомиться с предметом.

   — Как я стал идиотом · книга
10. «

    Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для него доступ в группы, сплотившиеся на основе отторжения чего-либо. Он остерегался единодушия, замешенного на ненависти, и именно его любознательность и открытость, для которой не существовало ни границ, ни кланов, делали его чужим в родной стране.

    Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для него доступ в группы, сплотившиеся на основе отторжения чего-либо. Он остерегался единодушия, замешенного на ненависти, и именно его любознательность и открытость, для которой не существовало ни границ, ни кланов, делали его чужим в родной стране.

    — Как я стал идиотом · книга
11. «

    Когда речь идет о чувствах, не нужно лгать, чтобы говорить неправду.

    Когда речь идет о чувствах, не нужно лгать, чтобы говорить неправду.

    — Как я стал идиотом · книга
12. «

    Вообще он любил старые вещи — одежду, фильмы, книги. Они выдержали натиск жизни, они опытны и мудры. А новые еще не дозрели и ничего не смыслят в нашем одиночестве.

    Вообще он любил старые вещи — одежду, фильмы, книги. Они выдержали натиск жизни, они опытны и мудры. А новые еще не дозрели и ничего не смыслят в нашем одиночестве.

    — Быть может, история любви · книга
13. «

    Все они были сотканы из одной и той же унылой субстанции.

    Все они были сотканы из одной и той же унылой субстанции.

    — Как я стал идиотом · книга
14. «

    В жизни мы дрейфуем между теми обидами, что нанесли нам, и теми, что наносим мы. А потом выходит, что это одно и то же.

    В жизни мы дрейфуем между теми обидами, что нанесли нам, и теми, что наносим мы. А потом выходит, что это одно и то же.

    — Быть может, история любви · книга
15. «

    Ей необходимо было чувствовать почву под ногами. Чтобы выжить. Причем на искусственной почве фантазий и примитивных мифов она держалась куда увереннее, чем в объективной реальности.

    Ей необходимо было чувствовать почву под ногами. Чтобы выжить. Причем на искусственной почве фантазий и примитивных мифов она держалась куда увереннее, чем в объективной реальности.

    — Быть может, история любви · книга
16. «

    Раньше я хотела покончить с собой от отчаянья, а теперь — из принципа.

    Раньше я хотела покончить с собой от отчаянья, а теперь — из принципа.

    — Как я стал идиотом · книга
17. «

    — Я попал в аварию. — Так. В какую аварию? — Столкнулся с реальностью.

    — Я попал в аварию. — Так. В какую аварию? — Столкнулся с реальностью.

    — Быть может, история любви · книга
18. «

    Поход к врачу сплошь и рядом означает капитуляцию и отказ от суверенитета личности: человек больше себе не хозяин, он вручает свое тело со всеми его неполадками могущественным волшебникам, сведущим в науке врачевания.

    Поход к врачу сплошь и рядом означает капитуляцию и отказ от суверенитета личности: человек больше себе не хозяин, он вручает свое тело со всеми его неполадками могущественным волшебникам, сведущим в науке врачевания.

    — Как я стал идиотом · книга
19. «

    Моя теория такая, что можно и понимать людей, и судить, одно не исключает другого. Судить — это для нас способ самозащиты, потому что нас-то кто пытается понять? Кто понимает тех, кто старается понимать?

    Моя теория такая, что можно и понимать людей, и судить, одно не исключает другого. Судить — это для нас способ самозащиты, потому что нас-то кто пытается понять? Кто понимает тех, кто старается понимать?

    — Клеманс · книга
20. «

    Невозможно жить, непрерывно все осмысляя, все пропуская через сознание. Достаточно взглянуть на мир природы: долгий безмятежный век дается вовсе не тем, кто обладает развитым мозгом. Черепахи живут несколько столетий, вода бессмертна, Милтон Фридмен жив до сих пор. В природе сознание — исключение, можно даже утверждать, что оно есть нечто случайное, этакая акциденция, ибо не гарантирует своему носителю ни силового превосходства, ни высокой продолжительности жизни. С точки зрения эволюции оно не является обязательным условием наилучшей адаптации. Настоящими хозяевами нашей планеты — по древности происхождения, по численности, по занимаемым площадям — являются насекомые. Внутренняя организация жизни в муравейнике, к примеру, куда эффективнее, чем в нашем обществе, однако ни один муравей не заведует кафедрой в Сорбонне.

    Невозможно жить, непрерывно все осмысляя, все пропуская через сознание. Достаточно взглянуть на мир природы: долгий безмятежный век дается вовсе не тем, кто обладает развитым мозгом. Черепахи живут несколько столетий, вода бессмертна, Милтон Фридмен жив до сих пор. В природе сознание — исключение, можно даже утверждать, что оно есть нечто случайное, этакая акциденция, ибо не гарантирует своему носителю ни силового превосходства, ни высокой продолжительности жизни. С точки зрения эволюции оно не является обязательным условием наилучшей адаптации. Настоящими хозяевами нашей планеты — по древности происхождения, по численности, по занимаемым площадям — являются насекомые. Внутренняя организация жизни в муравейнике, к примеру, куда эффективнее, чем в нашем обществе, однако ни один муравей не заведует кафедрой в Сорбонне.

    — Как я стал идиотом · книга