80 афоризмов Мартена Пажа

Мартен Паж — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 80 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Государству следовало бы позаботиться о подготовке алкоголиков в масштабе страны, проводить соответствующий инструктаж, чтобы каждый знал свою норму, индивидуальные отклонения в восприятии времени и пространства, а также собственной персоны…

   Государству следовало бы позаботиться о подготовке алкоголиков в масштабе страны, проводить соответствующий инструктаж, чтобы каждый знал свою норму, индивидуальные отклонения в восприятии времени и пространства, а также собственной персоны…

   — Как я стал идиотом · книга
2. «

   Думаешь, алкашом так просто стать? Захотел и начал бухать? Да я знаю людей, которые всю жизнь не просыхают, а алкоголиками не делаются. А ты... возомнил, будто у тебя талант? Приходишь и заявляешь этак запросто: хочу, видите ли, алкоголиком стать, как будто это твое гражданское право! Вот что я тебе скажу, парень: выпивка сама выбирает, это она решает, кому быть пьяницей, а кому не быть.

   Думаешь, алкашом так просто стать? Захотел и начал бухать? Да я знаю людей, которые всю жизнь не просыхают, а алкоголиками не делаются. А ты... возомнил, будто у тебя талант? Приходишь и заявляешь этак запросто: хочу, видите ли, алкоголиком стать, как будто это твое гражданское право! Вот что я тебе скажу, парень: выпивка сама выбирает, это она решает, кому быть пьяницей, а кому не быть.

   — Как я стал идиотом · книга
3. «

   Легче всего подкупить самого себя.

   Легче всего подкупить самого себя.

   — Как я стал идиотом · книга
4. «

   Почему я не такой, как все? Я хочу жить обычной жизнью, хочу пошлого мещанского счастья, хочу быть обывателем. Муравьем в муравейнике.

   Почему я не такой, как все? Я хочу жить обычной жизнью, хочу пошлого мещанского счастья, хочу быть обывателем. Муравьем в муравейнике.

   — Антуан · книга
5. «

   Честность и точность — помехи для риторики, они не годятся для дебатов.

   Честность и точность — помехи для риторики, они не годятся для дебатов.

   — Как я стал идиотом · книга
6. «

   Ум — ошибка эволюции.

   Ум — ошибка эволюции.

   — Как я стал идиотом · книга
7. «

   Профессор виноводочных наук, Платон ликеров, Эйнштейн кальвадоса, Ньютон водки, Мастер Йода виски.

   Профессор виноводочных наук, Платон ликеров, Эйнштейн кальвадоса, Ньютон водки, Мастер Йода виски.

   — Как я стал идиотом · книга
8. «

   Чашка кофе — атрибут статуса, каждый настоящий трейдер обязательно держит в руке или под рукой недопитую чашку кофе.

   Чашка кофе — атрибут статуса, каждый настоящий трейдер обязательно держит в руке или под рукой недопитую чашку кофе.

   — Как я стал идиотом · книга
9. «

   Глупость — это не нехватка ума, а нехватка смелости.

   Глупость — это не нехватка ума, а нехватка смелости.

   — Как я стал идиотом · книга
10. «

    Мысли о смерти куда страшней, чем смерть, поскольку преследуют нас всю жизнь.

    Мысли о смерти куда страшней, чем смерть, поскольку преследуют нас всю жизнь.

    — Быть может, история любви · книга
11. «

    Инфляция не может не затрагивать человеческих отношений.

    Инфляция не может не затрагивать человеческих отношений.

    — Как я стал идиотом · книга
12. «

    Раз вы здесь, значит, у вас тоже рак — не важно, в организме или в душе, опухоль чувств, любовная лейкемия или социально-коммерческие метастазы.

    Раз вы здесь, значит, у вас тоже рак — не важно, в организме или в душе, опухоль чувств, любовная лейкемия или социально-коммерческие метастазы.

    — Как я стал идиотом · книга
13. «

    Человек очень быстро приобретает способность к страданию.

    Человек очень быстро приобретает способность к страданию.

    — Как я стал идиотом · книга
14. «

    Мы живем, цепляясь за людей доступных, за людей шумных, которых нельзя не заметить, тогда как есть и другие — в сторонке, в тени. Но мы, экономя усилия, не подходим к ним.

    Мы живем, цепляясь за людей доступных, за людей шумных, которых нельзя не заметить, тогда как есть и другие — в сторонке, в тени. Но мы, экономя усилия, не подходим к ним.

    — Быть может, история любви · книга
15. «

    Что ж получится, если я умру в девяносто лет естественной смертью? <…> Но этого не случится! Я не допущу такого унижения!

    Что ж получится, если я умру в девяносто лет естественной смертью? <…> Но этого не случится! Я не допущу такого унижения!

    — Как я стал идиотом · книга
16. «

    Быть умным хуже, чем быть дураком, потому что дурак не сознает, что он глуп, тогда как умный человек, даже с самой заниженной самооценкой, не может не осознавать, что не обременен умом.

    Быть умным хуже, чем быть дураком, потому что дурак не сознает, что он глуп, тогда как умный человек, даже с самой заниженной самооценкой, не может не осознавать, что не обременен умом.

    — Как я стал идиотом · книга
17. «

    Прибыв в семнадцать лет на вокзал Монпарнасс, Виргилий решил, что полюбит Париж, потому что больше любить было некого. Париж его не бросит. Париж был рядом, когда он в нем нуждался. Париж не требовал, чтобы Виргилий ехал в отпуск на райские острова, на пляж, где мутит от крема и солнца. Парижу было плевать на то, что он уже неделю не мыл посуду, что он небрит и плохо одет. Париж его любил.

    Прибыв в семнадцать лет на вокзал Монпарнасс, Виргилий решил, что полюбит Париж, потому что больше любить было некого. Париж его не бросит. Париж был рядом, когда он в нем нуждался. Париж не требовал, чтобы Виргилий ехал в отпуск на райские острова, на пляж, где мутит от крема и солнца. Парижу было плевать на то, что он уже неделю не мыл посуду, что он небрит и плохо одет. Париж его любил.

    — Быть может, история любви · книга
18. «

    Порнография и любовь — вот точный конспект устремлений человечества.

    Порнография и любовь — вот точный конспект устремлений человечества.

    — Быть может, история любви · книга
19. «

    Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для него доступ в группы, сплотившиеся на основе отторжения чего-либо. Он остерегался единодушия, замешенного на ненависти, и именно его любознательность и открытость, для которой не существовало ни границ, ни кланов, делали его чужим в родной стране.

    Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для него доступ в группы, сплотившиеся на основе отторжения чего-либо. Он остерегался единодушия, замешенного на ненависти, и именно его любознательность и открытость, для которой не существовало ни границ, ни кланов, делали его чужим в родной стране.

    — Как я стал идиотом · книга
20. «

    Когда мы мечтаем об идеальном партнере, то невольно описываем себя — без недостатков и слабостей, выбирая подходящий пол.

    Когда мы мечтаем об идеальном партнере, то невольно описываем себя — без недостатков и слабостей, выбирая подходящий пол.

    — Быть может, история любви · книга