69 цитат Мартина Эмиса про любовь, время и выбор

Подборка из 69 цитат Мартина Эмиса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если у тебя никогда не возникает подозрения, что ты немного не в себе, по-моему, ты давно сошел с ума.

   Если у тебя никогда не возникает подозрения, что ты немного не в себе, по-моему, ты давно сошел с ума.

   — Другие люди: Таинственная история · книга
2. «

   С чего бы это, как вы, думаете, мужики разбазаривают свою жизнь на всякую дребедень, лишь бы загрести денег побольше? Раньше они боролись за женщин с помощью дубин, клыков и кулаков. Теперь обходятся деньгами. По мне, так прогресс налицо.

   С чего бы это, как вы, думаете, мужики разбазаривают свою жизнь на всякую дребедень, лишь бы загрести денег побольше? Раньше они боролись за женщин с помощью дубин, клыков и кулаков. Теперь обходятся деньгами. По мне, так прогресс налицо.

   — Другие люди: Таинственная история · книга
3. «

   Как это благородно и как больно — расти, сознавая, что молодость никогда не вернется.

   Как это благородно и как больно — расти, сознавая, что молодость никогда не вернется.

   — Терри · книга
4. «

   Почему мы позволяем им так мучить нас? Почему мы так ласковы с ними? Почему?

   Почему мы позволяем им так мучить нас? Почему мы так ласковы с ними? Почему?

   — Грегори · книга
5. «

   Женщины — совсем другие люди. Да, мы другие. Мы — глубоководные ныряльщицы, каждая из нас. Вы сражаетесь со штормами на поверхности, где можно открыто, с громкими воплями биться до победы. А мы проводим всю свою жизнь под водой. Глубоко-глубоко...

   Женщины — совсем другие люди. Да, мы другие. Мы — глубоководные ныряльщицы, каждая из нас. Вы сражаетесь со штормами на поверхности, где можно открыто, с громкими воплями биться до победы. А мы проводим всю свою жизнь под водой. Глубоко-глубоко...

   — Другие люди: Таинственная история · книга
6. «

   У некоторых предметов есть номинальная стоимость. У других предметов есть сентиментальная ценность. Иногда номинальная стоимость может быть относительно малой, но сентиментальная ценность — высокой.

   У некоторых предметов есть номинальная стоимость. У других предметов есть сентиментальная ценность. Иногда номинальная стоимость может быть относительно малой, но сентиментальная ценность — высокой.

   — Лондонские поля · книга
7. «

   Я мечтаю расстаться с миром денег в пользу...пользу чего? В пользу мира мыслей и чудес. Но как туда пройти? Подскажите, пожалуйста. Своими силами у меня никогда не выйдет. Я просто не знаю дороги.

   Я мечтаю расстаться с миром денег в пользу...пользу чего? В пользу мира мыслей и чудес. Но как туда пройти? Подскажите, пожалуйста. Своими силами у меня никогда не выйдет. Я просто не знаю дороги.

   — Деньги · книга
8. «

   Счастье не более относительно, чем страдание. Никто не испытывает благодарности за то, что его жизнь не хуже, чем есть. Боли... всегда достаточно. И богатый ребенок орет ничуть не тише, чем бедный.

   Счастье не более относительно, чем страдание. Никто не испытывает благодарности за то, что его жизнь не хуже, чем есть. Боли... всегда достаточно. И богатый ребенок орет ничуть не тише, чем бедный.

   — Лондонские поля · книга
9. «

   Порок имеет привычку оставлять след прямо на лице, чтобы все видели.

   Порок имеет привычку оставлять след прямо на лице, чтобы все видели.

   — Деньги · книга
10. «

    Самоубийство — не выбор, правда же. Не в этом мире. Раз уж вы здесь, раз уж взошли на борт, сойти вы не можете. Вам не выбраться.

    Самоубийство — не выбор, правда же. Не в этом мире. Раз уж вы здесь, раз уж взошли на борт, сойти вы не можете. Вам не выбраться.

    — Стрела времени, или Природа преступления · книга
11. «

    Старость — это когда ты понимаешь, что жизнь убога, но у тебя, кроме неё, ничего и нет.

    Старость — это когда ты понимаешь, что жизнь убога, но у тебя, кроме неё, ничего и нет.

    — Другие люди: Таинственная история · книга
12. «

    Лето: приключенческий роман. Странствия, поиски чудес, волшебники, говорящие животные и попавшие в беду девицы. Осень: трагедия. Отчужденность, вырождение, роковые пороки и предсмертная агония героев. Зима: сатира. Антиутопии, перевернутые миры, мысли, объятые стужей. Весна: комедия. Свадьбы, яблони в цвету, веселые праздники, конец недоразумениям — прочь уходит все старое, да здравствует новизна.

    Лето: приключенческий роман. Странствия, поиски чудес, волшебники, говорящие животные и попавшие в беду девицы. Осень: трагедия. Отчужденность, вырождение, роковые пороки и предсмертная агония героев. Зима: сатира. Антиутопии, перевернутые миры, мысли, объятые стужей. Весна: комедия. Свадьбы, яблони в цвету, веселые праздники, конец недоразумениям — прочь уходит все старое, да здравствует новизна.

    — Информация · книга
13. «

    Детство всемирно. Оно было у каждого.

    Детство всемирно. Оно было у каждого.

    — Информация · книга
14. «

    Говорят, все задиры в глубине души трусы. Страх — задира, но что-то подсказывает мне: его не запугать. Полагаю, на самом деле страх невероятно отважен.

    Говорят, все задиры в глубине души трусы. Страх — задира, но что-то подсказывает мне: его не запугать. Полагаю, на самом деле страх невероятно отважен.

    — Деньги · книга
15. «

    Возможно, у моей жизни есть твердое дно, ниже которого мне никогда не опуститься.

    Возможно, у моей жизни есть твердое дно, ниже которого мне никогда не опуститься.

    — Терри · книга
16. «

    Когда шагаешь по краю бездны — чувствуешь, как почва уходит из-под ног, слышишь, как где-то рядом скрипят готовые в любой миг обвалиться незримые стены, как трещит над тобой низкий купол небес. Где-то совсем близко идут другие, но ты их не видишь. Ваши траектории никогда не пересекаются, никогда. Линии надлома не пересекаются, никто не маячит на горизонте, каждый шагает по своему краю пропасти в одиночку.

    Когда шагаешь по краю бездны — чувствуешь, как почва уходит из-под ног, слышишь, как где-то рядом скрипят готовые в любой миг обвалиться незримые стены, как трещит над тобой низкий купол небес. Где-то совсем близко идут другие, но ты их не видишь. Ваши траектории никогда не пересекаются, никогда. Линии надлома не пересекаются, никто не маячит на горизонте, каждый шагает по своему краю пропасти в одиночку.

    — Другие люди: Таинственная история · книга
17. «

    Мир достиг точки кипения; люди становятся все гаже, кругом пьяницы, кругом отчаявшиеся, изверившиеся.

    Мир достиг точки кипения; люди становятся все гаже, кругом пьяницы, кругом отчаявшиеся, изверившиеся.

    — Грегори · книга
18. «

    В конце концов, прошлое тоже никуда не исчезает. На самом деле, кроме прошлого, больше ничего и нет: настоящее не стоит подолгу на месте, а о будущем каждый может только гадать. Со временем ты всегда отдаешь прошлому все без остатка. В конце концов оно всегда тебя настигает.

    В конце концов, прошлое тоже никуда не исчезает. На самом деле, кроме прошлого, больше ничего и нет: настоящее не стоит подолгу на месте, а о будущем каждый может только гадать. Со временем ты всегда отдаешь прошлому все без остатка. В конце концов оно всегда тебя настигает.

    — Другие люди: Таинственная история · книга
19. «

    Как я люблю вот так идти по улице, размышляя о душе, думал я, идя по улице и размышляя о душе.

    Как я люблю вот так идти по улице, размышляя о душе, думал я, идя по улице и размышляя о душе.

    — Записки о Рейчел · книга
20. «

    Настоящий тинейджер — это эго, высаженное на необитаемом острове, но оно не ждет спасения от проходящих кораблей; у него достаточно сил, чтобы оставаться наедине с собой.

    Настоящий тинейджер — это эго, высаженное на необитаемом острове, но оно не ждет спасения от проходящих кораблей; у него достаточно сил, чтобы оставаться наедине с собой.

    — Записки о Рейчел · книга