Мервин Пик — 29 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 29 цитат Мервина Пика: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вы отвратительный старый педант, Кличбор, сильно запоздавший на собственные похороны, а разум ваш так скор, как беременная черепаха.

   Вы отвратительный старый педант, Кличбор, сильно запоздавший на собственные похороны, а разум ваш так скор, как беременная черепаха.

   — Стивен Фрай (роль Кличбора) · книга
2. «

   Старое, изрытое морщинами лицо обратилось в фантастическую поверхность награвированных перекрёстных штрихов...

   Старое, изрытое морщинами лицо обратилось в фантастическую поверхность награвированных перекрёстных штрихов...

   — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
3. «

   Это стоит запомнить – из кота получается отличный метательный снаряд.

   Это стоит запомнить – из кота получается отличный метательный снаряд.

   — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
4. «

   Удар в миллион вольт пробил бедолагу — в миллион вольт неистовой безудержной страсти!

   Удар в миллион вольт пробил бедолагу — в миллион вольт неистовой безудержной страсти!

   — Горменгаст. Книга 2. Горменгаст · книга
5. «

   Этим вечером, пока Граф молча сидел в кресле с бархатной спинкой, разум его обращался к самым разнообразным предметам — так точно черному кораблю, по каким бы он водам ни плыл, неизменно сопутствует отраженный в волнах страшный образ, — к алхимии и поэзии Смерти, к смыслу звезд и природе видений, угнетавших его, когда в хоральные предрассветные часы опийная настойка создавала в его мозгу отзывавший призрачной красотой мир цвета сальной свечи.

   Этим вечером, пока Граф молча сидел в кресле с бархатной спинкой, разум его обращался к самым разнообразным предметам — так точно черному кораблю, по каким бы он водам ни плыл, неизменно сопутствует отраженный в волнах страшный образ, — к алхимии и поэзии Смерти, к смыслу звезд и природе видений, угнетавших его, когда в хоральные предрассветные часы опийная настойка создавала в его мозгу отзывавший призрачной красотой мир цвета сальной свечи.

   — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
6. «

   Но я никогда не был ни благоразумен, ни достаточно честен или храбр, чтобы признать, что весь этот мир радужной окраски так же фальшив, как паричок морковного цвета.

   Но я никогда не был ни благоразумен, ни достаточно честен или храбр, чтобы признать, что весь этот мир радужной окраски так же фальшив, как паричок морковного цвета.

   — Я купил пальму · книга
7. «

   Смерть слишком мягка, смерть слишком завидна, смерть слишком щедра. Вы же получите боль. Ибо вы говорили с Мальчиком, а он был моим с первого слова, вы прикасались к нему, а он был моим с первого прикосновения. Вы разговаривали обо мне и слушали Мальчика, а это измена. Вы не подготовили пир. И потому получите боль. Приблизьтесь и будьте целованы, чтобы боль могла состояться.

   Смерть слишком мягка, смерть слишком завидна, смерть слишком щедра. Вы же получите боль. Ибо вы говорили с Мальчиком, а он был моим с первого слова, вы прикасались к нему, а он был моим с первого прикосновения. Вы разговаривали обо мне и слушали Мальчика, а это измена. Вы не подготовили пир. И потому получите боль. Приблизьтесь и будьте целованы, чтобы боль могла состояться.

   — Мальчик во мгле · книга
8. «

   — Как ее светлость? — Здорова, как бегемот.

   — Как ее светлость? — Здорова, как бегемот.

   — Доктор Прюнскваллор · книга
9. «

   Радость от жизни окружающих казалась ему истоком своеволия, а от своеволия до неповиновения старшим – один короткий шаг.

   Радость от жизни окружающих казалась ему истоком своеволия, а от своеволия до неповиновения старшим – один короткий шаг.

   — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
10. «

    Пусть попробуют тронуть его. За каждый его волос я остановлю чьё-то сердце.

    Пусть попробуют тронуть его. За каждый его волос я остановлю чьё-то сердце.

    — Графиня Гертруда · книга
11. «

    Лучше оставить в сердце зияющую, полную пустоту, чем сносить издевательские укоризны осиротелой книги.

    Лучше оставить в сердце зияющую, полную пустоту, чем сносить издевательские укоризны осиротелой книги.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
12. «

    Доктор, по опыту зная, что до двойняшек доходит лишь малая часть сказанного, допускал, беседуя с ними, немалые вольности, кои для собственного развлечения смешивал с угодливостью, — чего нипочем не позволил бы себе в присутствии людей, не столь безголовых.

    Доктор, по опыту зная, что до двойняшек доходит лишь малая часть сказанного, допускал, беседуя с ними, немалые вольности, кои для собственного развлечения смешивал с угодливостью, — чего нипочем не позволил бы себе в присутствии людей, не столь безголовых.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
13. «

    Ибо он — именно тот, кого ждал белый ваш повелитель. Самые кости его кричат, требуя пересоединения, плоть жаждет новых обличий, сердце — ссыхания, а душа желает быть пожранной страхом.

    Ибо он — именно тот, кого ждал белый ваш повелитель. Самые кости его кричат, требуя пересоединения, плоть жаждет новых обличий, сердце — ссыхания, а душа желает быть пожранной страхом.

    — Мальчик во мгле · книга
14. «

    Сегодня я видел гигантскую мостовую средь облаков, выложенную из серых камней и величиною превосходящую поле. Никто не посещает ее. Только цапля… Сегодня я видел дерево, растущее из высокой стены, и людей, прогуливающихся высоко-высоко над землей. Сегодня я видел поэта, глядевшего в узенькое оконце. Но каменное поле, затерянное в облаках, понравилось мне больше всего. Там никогда и никто не бывает. Хорошее место, чтобы играть и мечтать о разном. Я видел сегодня лошадь, плававшую на верхушке башни: миллион башен я видел сегодня. Я видел тучи в самый глухой час ночи. Я мерз. Я был холоднее льда. Мне нечего было есть. Я не мог заснуть. — Он изогнул губы, силясь улыбнуться. — А вы облили меня зеленой грязью.

    Сегодня я видел гигантскую мостовую средь облаков, выложенную из серых камней и величиною превосходящую поле. Никто не посещает ее. Только цапля… Сегодня я видел дерево, растущее из высокой стены, и людей, прогуливающихся высоко-высоко над землей. Сегодня я видел поэта, глядевшего в узенькое оконце. Но каменное поле, затерянное в облаках, понравилось мне больше всего. Там никогда и никто не бывает. Хорошее место, чтобы играть и мечтать о разном. Я видел сегодня лошадь, плававшую на верхушке башни: миллион башен я видел сегодня. Я видел тучи в самый глухой час ночи. Я мерз. Я был холоднее льда. Мне нечего было есть. Я не мог заснуть. — Он изогнул губы, силясь улыбнуться. — А вы облили меня зеленой грязью.

    — Стирпайк · книга
15. «

    Он сознавал, что ходит по лезвию бритвы. И наслаждался этим. Шкура одинокого Сатаны пришлась Стирпайку настолько впору, словно он и не упивался никогда напыщенными словесами, наслаждениями гражданской власти. Теперь шла война. Открытая и кровавая. И простота ситуации радовала его. Мир наступал на него, окружая, обнажая оружие, алча его погибели. Значит, он должен перехитрить мир. То была игра самая простая, исконная.

    Он сознавал, что ходит по лезвию бритвы. И наслаждался этим. Шкура одинокого Сатаны пришлась Стирпайку настолько впору, словно он и не упивался никогда напыщенными словесами, наслаждениями гражданской власти. Теперь шла война. Открытая и кровавая. И простота ситуации радовала его. Мир наступал на него, окружая, обнажая оружие, алча его погибели. Значит, он должен перехитрить мир. То была игра самая простая, исконная.

    — Горменгаст. Книга 2. Горменгаст · книга
16. «

    Я не способна сказать, люблю я его или нет, или это весь мир я люблю с такой силой — воздух, дождь, выпавший ночью, и страсть, которая раскрывается, словно цветок, прорывая тугой бутон.

    Я не способна сказать, люблю я его или нет, или это весь мир я люблю с такой силой — воздух, дождь, выпавший ночью, и страсть, которая раскрывается, словно цветок, прорывая тугой бутон.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
17. «

    Все мы — узники словаря. Мы выбираем то, на что обрекает нас эта гигантская тюрьма с бумажными стенами — маленькие, черненькие, отпечатанные слова.

    Все мы — узники словаря. Мы выбираем то, на что обрекает нас эта гигантская тюрьма с бумажными стенами — маленькие, черненькие, отпечатанные слова.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
18. «

    Все злые — все до единого, кроме рек, облаков и нескольких кроликов.

    Все злые — все до единого, кроме рек, облаков и нескольких кроликов.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
19. «

    Ваше знание интуитивно. Книжная учёность и всё такое вам не нужны. Вам довольно взглянуть на вещь, чтобы узнать её.

    Ваше знание интуитивно. Книжная учёность и всё такое вам не нужны. Вам довольно взглянуть на вещь, чтобы узнать её.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга
20. «

    Как мог он любить это место? Он составлял с ним единое целое. Он не умел вообразить никакого внешнего мира, так что мысль о любви к Горменгасту повергла б его в ужас. Спрашивать его о чувствах, которые он питает к своему родовому дому — все равно, что спрашивать человека, какие чувства испытывает он к своей руке или горлу.

    Как мог он любить это место? Он составлял с ним единое целое. Он не умел вообразить никакого внешнего мира, так что мысль о любви к Горменгасту повергла б его в ужас. Спрашивать его о чувствах, которые он питает к своему родовому дому — все равно, что спрашивать человека, какие чувства испытывает он к своей руке или горлу.

    — Горменгаст. Книга 1. Титус Гроан · книга