69 цитат Мэтта Хейга, которые цепляют

Мэтт Хейг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 69 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Быть человеком само по себе достаточно, чтобы сойти с ума.

   Быть человеком само по себе достаточно, чтобы сойти с ума.

   — Трудно быть человеком · книга
2. «

   Бывают случаи, когда немного страха — это не так уж плохо. Он помогает нам понять себя, понять, что мы собой представляем.

   Бывают случаи, когда немного страха — это не так уж плохо. Он помогает нам понять себя, понять, что мы собой представляем.

   — Хенрик · книга
3. «

   Люди всегда занимаются тем, что им не нравится. По моим самым оптимистичным оценкам, в любой момент времени только ноль целых три десятых процента людей активно заняты тем, что им нравится, и даже в этом случае их преследует острое чувство вины, и они клятвенно обещают себе сейчас же вернуться к очередному жутко неприятному делу.

   Люди всегда занимаются тем, что им не нравится. По моим самым оптимистичным оценкам, в любой момент времени только ноль целых три десятых процента людей активно заняты тем, что им нравится, и даже в этом случае их преследует острое чувство вины, и они клятвенно обещают себе сейчас же вернуться к очередному жутко неприятному делу.

   — Трудно быть человеком · книга
4. «

   И я проникся состраданием к человеку. Понял, что значит быть смертным созданием, по большому счету одиноким, но нуждающимся в иллюзии общности с другими. Друзьями, детьми, любовниками. Красивый миф. Миф, в который легко вжиться.

   И я проникся состраданием к человеку. Понял, что значит быть смертным созданием, по большому счету одиноким, но нуждающимся в иллюзии общности с другими. Друзьями, детьми, любовниками. Красивый миф. Миф, в который легко вжиться.

   — Трудно быть человеком · книга
5. «

   Не будь холоден к людям. Холода во Вселенной и так хватает. Важно то, что согревает.

   Не будь холоден к людям. Холода во Вселенной и так хватает. Важно то, что согревает.

   — Люди и я · книга
6. «

   Если собака кладет вам голову на колени, вы рано или поздно начинаете понимать, что ее необходимо погладить.

   Если собака кладет вам голову на колени, вы рано или поздно начинаете понимать, что ее необходимо погладить.

   — Люди и я · книга
7. «

   В тридцать с небольшим он покончил с собой из-за финансовых затруднений. Мне стало грустно, когда Изабель рассказала об этом. Грустно за всех людей, ведь их так легко загнать в угол. Люди не единственные во Вселенной, кто способен себя убивать, но они занимаются этим с особым рвением.

   В тридцать с небольшим он покончил с собой из-за финансовых затруднений. Мне стало грустно, когда Изабель рассказала об этом. Грустно за всех людей, ведь их так легко загнать в угол. Люди не единственные во Вселенной, кто способен себя убивать, но они занимаются этим с особым рвением.

   — Трудно быть человеком · книга
8. «

   Было забавно, что ложь иногда выглядит гораздо правдоподобнее, чем правда.

   Было забавно, что ложь иногда выглядит гораздо правдоподобнее, чем правда.

   — Сбежавший тролль · книга
9. «

   Жизнь лгала ему. Лгала о том, что вещи не меняются. Что всё на свете так же неизменно и неподвижно. <...> В эту ложь легко было поверить, потому что жизни не свойственны резкие перемены. Каждый следующий понедельник похож на предыдущий, не считая мелких деталей. Каждый день — одни и те же лица, неделя за неделей — одна и та же еда, одни и те же дела. Но такая неизменность вещей играет злую шутку, из-за неё внезапные перемены пугают, как акула, вдруг выскочившая из моря перед носом у рыбака.

   Жизнь лгала ему. Лгала о том, что вещи не меняются. Что всё на свете так же неизменно и неподвижно. <...> В эту ложь легко было поверить, потому что жизни не свойственны резкие перемены. Каждый следующий понедельник похож на предыдущий, не считая мелких деталей. Каждый день — одни и те же лица, неделя за неделей — одна и та же еда, одни и те же дела. Но такая неизменность вещей играет злую шутку, из-за неё внезапные перемены пугают, как акула, вдруг выскочившая из моря перед носом у рыбака.

   — Быть котом · книга
10. «

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    — Том Хазард · книга
11. «

    Зло — это не то, чем ты являешься. Это то, что ты делаешь.

    Зло — это не то, чем ты являешься. Это то, что ты делаешь.

    — Правдивый пикси · книга
12. «

    В девяностые годы слоганом Microsoft была фраза: «Куда ты хочешь пойти сегодня?»; вопрос, конечно, был риторическим. В век информационных технологий на него есть ответ: «Куда угодно».

    В девяностые годы слоганом Microsoft была фраза: «Куда ты хочешь пойти сегодня?»; вопрос, конечно, был риторическим. В век информационных технологий на него есть ответ: «Куда угодно».

    — Планета нервных · книга
13. «

    Новости созданы для того, чтобы мы чувствовали напряжение.

    Новости созданы для того, чтобы мы чувствовали напряжение.

    — Планета нервных · книга
14. «

    Не играйте в рейтинговую игру. Интернет любит рейтинги, будь то обзоры на Amazon, TripAdvisor и Rotten Tomatoes, или рейтинги фотографий, обновлений и твитов, лайки, избранное, ретвиты. Игнорируйте это. Рейтинги — это не признак ценности. Никогда не судите себя по ним. Чтобы все любили вас, нужно быть королем льстецов. Уильям Шекспир, пожалуй, величайший писатель всех времен. Его рейтинг на Goodreads — посредственные 3,7.

    Не играйте в рейтинговую игру. Интернет любит рейтинги, будь то обзоры на Amazon, TripAdvisor и Rotten Tomatoes, или рейтинги фотографий, обновлений и твитов, лайки, избранное, ретвиты. Игнорируйте это. Рейтинги — это не признак ценности. Никогда не судите себя по ним. Чтобы все любили вас, нужно быть королем льстецов. Уильям Шекспир, пожалуй, величайший писатель всех времен. Его рейтинг на Goodreads — посредственные 3,7.

    — Планета нервных · книга
15. «

    Я почувствовал прилив гордости. Вот оно. То, ради чего я хотел стать учителем. Ради осознания того, что в твоих силах сделать мир хотя бы чуть-чуть лучше.

    Я почувствовал прилив гордости. Вот оно. То, ради чего я хотел стать учителем. Ради осознания того, что в твоих силах сделать мир хотя бы чуть-чуть лучше.

    — Том Хазард · книга
16. «

    Дождь идет, дождь идет, Что мне дождик принесет? Но я вовсе не печалюсь, Когда с дождиком встречаюсь. Он намочит мою куртку, Станет капать мне на шкурку. Но зачем мне быть сухим, Если способом таким Небо плачет, посылая Дождь от края и до края.

    Дождь идет, дождь идет, Что мне дождик принесет? Но я вовсе не печалюсь, Когда с дождиком встречаюсь. Он намочит мою куртку, Станет капать мне на шкурку. Но зачем мне быть сухим, Если способом таким Небо плачет, посылая Дождь от края и до края.

    — Тенистый лес · книга
17. «

    Я еще помню истинные размеры нашего мира. Сегодня никто об этом не думает. Люди перестали ощущать громадность мира и собственную, по сравнению с ним, ничтожность.

    Я еще помню истинные размеры нашего мира. Сегодня никто об этом не думает. Люди перестали ощущать громадность мира и собственную, по сравнению с ним, ничтожность.

    — Том Хазард · книга
18. «

    С чаем жизнь как будто налаживается. Это горячий напиток из сухих листьев, который используют в трудные минуты, чтобы вернуться в нормальное состояние.

    С чаем жизнь как будто налаживается. Это горячий напиток из сухих листьев, который используют в трудные минуты, чтобы вернуться в нормальное состояние.

    — Трудно быть человеком · книга
19. «

    Так вот чем заканчивается любовь? Раной поверх раны поверх еще одной раны?

    Так вот чем заканчивается любовь? Раной поверх раны поверх еще одной раны?

    — Трудно быть человеком · книга
20. «

    Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

    Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

    — Том Хазард · книга