21 цитата Мигеля де Сервантеса Сааведры, ставших крылатыми

Подборка из 21 цитата Мигеля де Сервантеса Сааведры: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Господь посылает рану, господь же ее и уврачует, никто не знает, что впереди, до завтра еще далеко, а ведь довольно одного часа, даже одной минуты, чтобы целый дом рухнул, я видел собственными глазами: дождь идет, и тут же тебе светит солнце, ложишься спать здоровехонек, проснулся — ни охнуть, ни вздохнуть. И кто, скажите на милость, может похвастаться, что вколотил гвоздь в колесо Фортуны? Разумеется, что никто, и между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: все равно не поместится. Дайте мне только увериться, что Китерия любит Басильо всей душой и от чистого сердца, и я ему головой поручусь за успех, потому любовь, как я слышал, носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность — богатством, а гной — жемчугом.

   Господь посылает рану, господь же ее и уврачует, никто не знает, что впереди, до завтра еще далеко, а ведь довольно одного часа, даже одной минуты, чтобы целый дом рухнул, я видел собственными глазами: дождь идет, и тут же тебе светит солнце, ложишься спать здоровехонек, проснулся — ни охнуть, ни вздохнуть. И кто, скажите на милость, может похвастаться, что вколотил гвоздь в колесо Фортуны? Разумеется, что никто, и между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: все равно не поместится. Дайте мне только увериться, что Китерия любит Басильо всей душой и от чистого сердца, и я ему головой поручусь за успех, потому любовь, как я слышал, носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность — богатством, а гной — жемчугом.

   — Санчо Панса · книга
2. «

   О ревность и презренье, два злодея, Чью тиранию свергнуть я не смею! Верёвку иль кинжал молю мне дать, И пусть я больше не увижу света! Уж лучше это, чем опять страдать.

   О ревность и презренье, два злодея, Чью тиранию свергнуть я не смею! Верёвку иль кинжал молю мне дать, И пусть я больше не увижу света! Уж лучше это, чем опять страдать.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
3. «

   О зависть, корень неисчислимых зол, червь, подтачивающий добродетель! Всякий порок, Санчо, таит в себе особое наслаждение, но зависть ничего не таит в себе, кроме огорчений, ненависти и злобы.

   О зависть, корень неисчислимых зол, червь, подтачивающий добродетель! Всякий порок, Санчо, таит в себе особое наслаждение, но зависть ничего не таит в себе, кроме огорчений, ненависти и злобы.

   — Дон Кихот · книга
4. «

   Красота честной женщины — это как бы далёкое пламя или же острый меч: кто к ней не приближается, того она не ранит и не опаляет.

   Красота честной женщины — это как бы далёкое пламя или же острый меч: кто к ней не приближается, того она не ранит и не опаляет.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
5. «

   А ведь как бы ни было велико горе и как бы оно ни терзало, страждущий, пока он жив, должен, по крайней мере, выслушать того, кто из добрых побуждений желает дать ему совет.

   А ведь как бы ни было велико горе и как бы оно ни терзало, страждущий, пока он жив, должен, по крайней мере, выслушать того, кто из добрых побуждений желает дать ему совет.

   — Священник · книга
6. «

   Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

   Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
7. «

   Смею вас уверить, как человек, испытавший это на себе, что все наши безумства проистекают от пустоты в желудке и от воздуха в голове.

   Смею вас уверить, как человек, испытавший это на себе, что все наши безумства проистекают от пустоты в желудке и от воздуха в голове.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
8. «

   ... И хоть я знаю, что женщины болтают пустяки, а всё-таки не слушают их одни дураки..

   ... И хоть я знаю, что женщины болтают пустяки, а всё-таки не слушают их одни дураки..

   — Санчо Панса · книга
9. «

   А ничтожество пусть будет уделом того, кто за ничтожество себя почитает.

   А ничтожество пусть будет уделом того, кто за ничтожество себя почитает.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
10. «

    С несчастьями, которые посылает небо, благам жизни не совладать.

    С несчастьями, которые посылает небо, благам жизни не совладать.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
11. «

    Неблагодарность — дочь гордости и один из величайших грехов, какие только существуют на свете.

    Неблагодарность — дочь гордости и один из величайших грехов, какие только существуют на свете.

    — Дон Кихот · книга
12. «

    Какой-то мудрец утверждал, что на свете есть только одна достойная женщина, и советовал, чтобы каждый думал и считал, что эта единственная достойная женщина и есть его жена, и тогда он будет чувствовать себя спокойно.

    Какой-то мудрец утверждал, что на свете есть только одна достойная женщина, и советовал, чтобы каждый думал и считал, что эта единственная достойная женщина и есть его жена, и тогда он будет чувствовать себя спокойно.

    — Дон Кихот · книга
13. «

    Любовь ни с кем не считается, ни в чем меры не знает, и у нее тот же нрав и обычай, что и у смерти: она столь же властно вторгается в пышные королевские чертоги, как и в убогие хижины пастухов, и когда она всецело овладевает душой, то прежде всего изгоняет из нее страх и стыдливость.

    Любовь ни с кем не считается, ни в чем меры не знает, и у нее тот же нрав и обычай, что и у смерти: она столь же властно вторгается в пышные королевские чертоги, как и в убогие хижины пастухов, и когда она всецело овладевает душой, то прежде всего изгоняет из нее страх и стыдливость.

    — Дон Кихот · книга
14. «

    И если бы дочери сами выбирали себе мужей, то одна выскочила бы за слугу своих родителей, а другая — за первого встречного повесу и драчуна, который пленил бы ее своею самоуверенностью и молодечеством. Ведь любовь и увлечение без труда накладывают повязку на очи разума, столь необходимые, когда дело идет о каком-нибудь рискованном шаге, в выборе же спутника жизни весьма легко ошибиться: чтобы брак вышел удачным, нужна большая осмотрительность и особая милость божия.

    И если бы дочери сами выбирали себе мужей, то одна выскочила бы за слугу своих родителей, а другая — за первого встречного повесу и драчуна, который пленил бы ее своею самоуверенностью и молодечеством. Ведь любовь и увлечение без труда накладывают повязку на очи разума, столь необходимые, когда дело идет о каком-нибудь рискованном шаге, в выборе же спутника жизни весьма легко ошибиться: чтобы брак вышел удачным, нужна большая осмотрительность и особая милость божия.

    — Дон Кихот · книга
15. «

    Да, он любил, но им пренебрегали, он обожал — и заслужил презренье.

    Да, он любил, но им пренебрегали, он обожал — и заслужил презренье.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
16. «

    Мёртвому, как говорится, место в гробу, а живому подле каравая.

    Мёртвому, как говорится, место в гробу, а живому подле каравая.

    — Санчо Панса · книга
17. «

    Если же он, несмотря на мои разуверения, продолжал безнадежно упорствовать и плыть против течения, то что же удивительного в том, что в конце концов его захлеснула волна безрассудства?

    Если же он, несмотря на мои разуверения, продолжал безнадежно упорствовать и плыть против течения, то что же удивительного в том, что в конце концов его захлеснула волна безрассудства?

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
18. «

    Меня на это толкнула неутолимая жажда мести, а ведь эта жажда обладает свойством возмущать сердца самые мирные: от природы я человек отзывчивый и благонамеренный, но, как я уже сказал, желание отомстить за одно нанесенное мне оскорбление оказалось настолько сильнее добрых моих наклонностей, что я вопреки и наперекор рассудку закоренел в этой своей страсти, а как одна бездна влечет за собой другую и один грех влечет за собою другой, то мстительные мои деяния до того переплелись, что ныне я мщу уже не только за свои, но и за чужие грехи.

    Меня на это толкнула неутолимая жажда мести, а ведь эта жажда обладает свойством возмущать сердца самые мирные: от природы я человек отзывчивый и благонамеренный, но, как я уже сказал, желание отомстить за одно нанесенное мне оскорбление оказалось настолько сильнее добрых моих наклонностей, что я вопреки и наперекор рассудку закоренел в этой своей страсти, а как одна бездна влечет за собой другую и один грех влечет за собою другой, то мстительные мои деяния до того переплелись, что ныне я мщу уже не только за свои, но и за чужие грехи.

    — Роке Гинарт · книга
19. «

    Что питает в милой твёрдость? Гордость. Что сулит мне повседневность? Ревность. Что лишит меня терпенья? Презренье. Значит, верить в исцеленье Мне расчёта больше нету, Надломили веру эту Гордость, ревность и презренье.

    Что питает в милой твёрдость? Гордость. Что сулит мне повседневность? Ревность. Что лишит меня терпенья? Презренье. Значит, верить в исцеленье Мне расчёта больше нету, Надломили веру эту Гордость, ревность и презренье.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
20. «

    Шлюхам, как говорится, игрушки, а нам пирушки.

    Шлюхам, как говорится, игрушки, а нам пирушки.

    — Санчо Панса · книга