356 цитат Михаила Булгакова — подборка на все случаи

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 356 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь...

   Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь...

   — Белая гвардия · книга
2. «

   Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан.

   Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан.

   — Белая гвардия · книга
3. «

   Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.

   Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.

   — Мастер · книга
4. «

   Вообще наш дом удивительный. Я по двору прохожу и содрогаюсь. Все окна раскрыты, все на подоконниках лежат и рассказывают такую ерунду, которую рассказывать неудобно.

   Вообще наш дом удивительный. Я по двору прохожу и содрогаюсь. Все окна раскрыты, все на подоконниках лежат и рассказывают такую ерунду, которую рассказывать неудобно.

   — Бунша · книга
5. «

   Никогда не разговаривайте с неизвестными.

   Никогда не разговаривайте с неизвестными.
6. «

   Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, – отозвался Воланд, – но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

   Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, – отозвался Воланд, – но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

   — Воланд · книга
7. «

   Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

   Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
8. «

   Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу...

   Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу...

   — Азазелло · книга
9. «

   Философия учит нас, что не должно быть вполне решительных суждений. Вам может казаться, а факт на самом деле может и не существовать.

   Философия учит нас, что не должно быть вполне решительных суждений. Вам может казаться, а факт на самом деле может и не существовать.

   — Панкрасс · книга
10. «

    Кот снял с подзеркального стола очки в толстой роговой оправе, надел их на морду, от чего сделался еще внушительнее, и вынул из прыгающей руки Поплавского паспорт. «Вот интересно: упаду я в обморок или нет?» — подумал Поплавский.

    Кот снял с подзеркального стола очки в толстой роговой оправе, надел их на морду, от чего сделался еще внушительнее, и вынул из прыгающей руки Поплавского паспорт. «Вот интересно: упаду я в обморок или нет?» — подумал Поплавский.

    — Поплавский · книга
11. «

    Ведь и мы хотим жить и летать!

    Ведь и мы хотим жить и летать!

    — Наташа · книга
12. «

    Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

    Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

    — Мастер и Маргарита · книга
13. «

    В воздухе вдруг наступила зловещая тишина, которая обычно бывает перед большим шумом.

    В воздухе вдруг наступила зловещая тишина, которая обычно бывает перед большим шумом.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
14. «

    Антракт, негодяи!

    Антракт, негодяи!

    — Мастер и Маргарита · книга
15. «

    В глазах — страх с тоской в чехарду играют.

    В глазах — страх с тоской в чехарду играют.

    — Записки на манжетах. Записки покойника · книга
16. «

    Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной.

    Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной.

    — Маргарита · книга
17. «

    — Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

    — Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

    — Записки на манжетах. Записки покойника · книга
18. «

    Аптекари-шарлатаны продавали народу панацеи — средства от всех болезней, а для того, чтобы на их лавки обращали внимание, они придумали замечательный способ. Они входили в соглашение с актерами, и те давали целые представления, восхваляя чудодейственные шарлатанские средства.

    Аптекари-шарлатаны продавали народу панацеи — средства от всех болезней, а для того, чтобы на их лавки обращали внимание, они придумали замечательный способ. Они входили в соглашение с актерами, и те давали целые представления, восхваляя чудодейственные шарлатанские средства.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
19. «

    Прескучно живут честные люди! Воры же во все времена устраиваются великолепно, и все любят воров, потому что возле них всегда сытно и весело.

    Прескучно живут честные люди! Воры же во все времена устраиваются великолепно, и все любят воров, потому что возле них всегда сытно и весело.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
20. «

    Она входила в калитку один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее десяти...

    Она входила в калитку один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее десяти...

    — Мастер · книга