365 цитат Михаила Булгакова для тех, кто любит думать

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 365 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мольер начал в последнее время с удивлением замечать, что слава выглядит совсем не так, как некоторые её представляют, а выражается преимущественно в безудержной ругани на всех перекрёстках.

   Мольер начал в последнее время с удивлением замечать, что слава выглядит совсем не так, как некоторые её представляют, а выражается преимущественно в безудержной ругани на всех перекрёстках.

   — Жизнь господина де Мольера · книга
2. «

   Против меня был целый мир — и я один. Теперь мы вдвоем, и мне ничего не страшно.

   Против меня был целый мир — и я один. Теперь мы вдвоем, и мне ничего не страшно.
3. «

   ... Потому что эта власть создала такие условия жизни, при которых порядочному человеку существовать невозможно.

   ... Потому что эта власть создала такие условия жизни, при которых порядочному человеку существовать невозможно.

   — Обольянинов · книга
4. «

   Актеры до страсти любят вообще всяческую власть. Да им и нельзя ее не любить! Лишь при сильной, прочной и денежной власти возможно процветание театрального искусства.

   Актеры до страсти любят вообще всяческую власть. Да им и нельзя ее не любить! Лишь при сильной, прочной и денежной власти возможно процветание театрального искусства.

   — Жизнь господина де Мольера · книга
5. «

   Трудный народ эти женщины!

   Трудный народ эти женщины!

   — Азазелло · книга
6. «

   Всё будет правильно, на этом построен мир.

   Всё будет правильно, на этом построен мир.

   — Воланд · книга
7. «

   Не насилуйте свой талант!

   Не насилуйте свой талант!

   — Жан Де Лафонтен · книга
8. «

   — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

   — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

   — Коровьев (Фагот) · книга
9. «

   ...ведь вы мыслите, как же вы можете быть мертвы. Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале?..

   ...ведь вы мыслите, как же вы можете быть мертвы. Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале?..

   — Азазелло · книга
10. «

    А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатит ли кто-нибудь за кровь? Нет. Никто. Просто растает снег, взойдёт зелёная украинская трава, заплетёт землю... выйдут пышные всходы... задрожит зной над полями, и крови не останется и следов. Дешева кровь на червонных полях, и никто выкупать её не будет. Никто.

    А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатит ли кто-нибудь за кровь? Нет. Никто. Просто растает снег, взойдёт зелёная украинская трава, заплетёт землю... выйдут пышные всходы... задрожит зной над полями, и крови не останется и следов. Дешева кровь на червонных полях, и никто выкупать её не будет. Никто.

    — Белая гвардия · книга
11. «

    Ступайте же теперь домой, и пусть тот ад, который устроит вам ваша супруга, будет вам наказанием.

    Ступайте же теперь домой, и пусть тот ад, который устроит вам ваша супруга, будет вам наказанием.

    — Конферансье · книга
12. «

    Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!

    Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!

    — Д-р Бомгард · книга
13. «

    Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу.

    Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу.

    — Мастер и Маргарита · книга
14. «

    Вы, величина мирового значения, благодаря мужским половым железам.

    Вы, величина мирового значения, благодаря мужским половым железам.

    — пёс Шарик · книга
15. «

    Был СССР и перестал быть. Будь он проклят, коммунизм!

    Был СССР и перестал быть. Будь он проклят, коммунизм!

    — Пончик · книга
16. «

    Болен неизлечимой никогда страстью к театру.

    Болен неизлечимой никогда страстью к театру.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
17. «

    Кто же это, наконец, убивал его, Пьера, со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? И Пьер чувствовал, что это был никто. Порядок какой-то убивал его, Пьера, уничтожал его.

    Кто же это, наконец, убивал его, Пьера, со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? И Пьер чувствовал, что это был никто. Порядок какой-то убивал его, Пьера, уничтожал его.

    — Чтец · книга
18. «

    С жёлтыми цветами в руках она вышла в тот день, чтобы я наконец её нашёл, если бы этого не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь её пуста.

    С жёлтыми цветами в руках она вышла в тот день, чтобы я наконец её нашёл, если бы этого не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь её пуста.

    — Мастер · книга
19. «

    Ах, слепил господь бог игрушку — женские глаза!..

    Ах, слепил господь бог игрушку — женские глаза!..

    — Белая гвардия · книга
20. «

    Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл, как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше того, — волна покачивается у самых его ног, и что, короче говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое сверкающее море, а сзади — красивый город на горах.

    Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл, как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше того, — волна покачивается у самых его ног, и что, короче говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое сверкающее море, а сзади — красивый город на горах.

    — Степан Богданович Лиходеев · книга