477 цитат Михаила Булгакова о смысле жизни

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 477 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как жаль, что лишь немногим дано понимать превосходство перед собой необыкновенных людей... Как чудесно в Пушкине соединяется гений и просвещение! Но, увы, у него много завистников и врагов!

   Как жаль, что лишь немногим дано понимать превосходство перед собой необыкновенных людей... Как чудесно в Пушкине соединяется гений и просвещение! Но, увы, у него много завистников и врагов!

   — Воронцова · книга
2. «

   Помилуйте, − снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, − уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник… − он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам.

   Помилуйте, − снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, − уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник… − он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам.

   — Воланд · книга
3. «

   Тенор начинает петь такое, что сразу мучительно хочется в буфет.

   Тенор начинает петь такое, что сразу мучительно хочется в буфет.

   — Столица в блокноте · книга
4. «

   Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

   Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

   — Мастер · книга
5. «

   У нас в театре такие персонажи, что только любуйтесь на них... Такие расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или финский нож вам в спину всадит.

   У нас в театре такие персонажи, что только любуйтесь на них... Такие расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или финский нож вам в спину всадит.

   — Иван Васильевич · книга
6. «

   Да и что такое воля? Так, дым, мираж, фикция... Бред этих злосчастных демократов.

   Да и что такое воля? Так, дым, мираж, фикция... Бред этих злосчастных демократов.

   — пёс Шарик · книга
7. «

   — Каким отделением выдан документ? — спросил кот, всматриваясь в страницу. Ответа не последовало. — Четыреста двенадцатым, − сам себе сказал кот, водя лапой по паспорту, который он держал кверху ногами, − ну да, конечно! Мне это отделение известно! Там кому попало выдают паспорта! А я б, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы!

   — Каким отделением выдан документ? — спросил кот, всматриваясь в страницу. Ответа не последовало. — Четыреста двенадцатым, − сам себе сказал кот, водя лапой по паспорту, который он держал кверху ногами, − ну да, конечно! Мне это отделение известно! Там кому попало выдают паспорта! А я б, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы!

   — Кот Бегемот · книга
8. «

   Человеку без документов строго воспрещается существовать!

   Человеку без документов строго воспрещается существовать!

   — Шариков · книга
9. «

   Наука ещё не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм.

   Наука ещё не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
10. «

    Простите... — прохрипел Степа, чувствуя, что похмелье дарит его новым симптомом: ему показалось, что пол возле кровати ушел куда-то и что сию минуту он головой вниз полетит к чертовой матери в преисподнюю.

    Простите... — прохрипел Степа, чувствуя, что похмелье дарит его новым симптомом: ему показалось, что пол возле кровати ушел куда-то и что сию минуту он головой вниз полетит к чертовой матери в преисподнюю.

    — Мастер и Маргарита · книга
11. «

    ...самый страшный гнев, гнев бессилия.

    ...самый страшный гнев, гнев бессилия.

    — Мастер и Маргарита · книга
12. «

    Ум его был зашнурован, по словам Мефистофеля, в испанские сапоги.

    Ум его был зашнурован, по словам Мефистофеля, в испанские сапоги.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
13. «

    Государь, нет пределов твоей мощи и никогда не будет, пока свет религии почиет над твоим государством.

    Государь, нет пределов твоей мощи и никогда не будет, пока свет религии почиет над твоим государством.

    — Шаррон · книга
14. «

    Гром и грохот, вой, движенье... Не забил ли вдруг вулкан? Нет, то грянул в бальной зале Оглушительный канкан!

    Гром и грохот, вой, движенье... Не забил ли вдруг вулкан? Нет, то грянул в бальной зале Оглушительный канкан!

    — женщины · книга
15. «

    Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его.

    Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его.

    — Мастер и Маргарита · книга
16. «

    — Стихи-то ты, наверно, забыл? — Нет, не забыл. — Ну, читай. — Ку... Куплю я себе туфли... — К фраку. — К фраку, и буду петь по ноцам... — Псалом. — Псалом... и заведу... себе собаку... — Ни... — Ни-це-во-о... — Как-нибудь проживем. — Нибудь как. Пра-зи-ве-ем. — Вот именно. Чай закипит, выпьем, проживем. (Глубокий вздох). — Пра-зи-ве-ем.

    — Стихи-то ты, наверно, забыл? — Нет, не забыл. — Ну, читай. — Ку... Куплю я себе туфли... — К фраку. — К фраку, и буду петь по ноцам... — Псалом. — Псалом... и заведу... себе собаку... — Ни... — Ни-це-во-о... — Как-нибудь проживем. — Нибудь как. Пра-зи-ве-ем. — Вот именно. Чай закипит, выпьем, проживем. (Глубокий вздох). — Пра-зи-ве-ем.

    — Псалом · книга
17. «

    На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе. Злобы я не имею, но я очень устал…

    На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе. Злобы я не имею, но я очень устал…
18. «

    Мерзавец! Не прошло и двадцати четырех лет с тех пор, как мы женаты, а он уже разлюбил меня!

    Мерзавец! Не прошло и двадцати четырех лет с тех пор, как мы женаты, а он уже разлюбил меня!

    — Госпожа Журден · книга
19. «

    Не надо ни о чем думать, не надо ничего бояться и выражения тоже подбирать не надо!

    Не надо ни о чем думать, не надо ничего бояться и выражения тоже подбирать не надо!

    — Мастер и Маргарита · книга
20. «

    Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!

    Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!

    — Воланд · книга