531 фраза Михаила Булгакова для статуса

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 531 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Какой же русский не любит быстрой езды?!

   Какой же русский не любит быстрой езды?!

   — Похождения Чичикова · книга
2. «

   — Ты еще винограду сверху положи, — тихо сказала Гелла, пихнув в бок кота. — Попрошу меня не учить, — ответил Бегемот, — сиживал за столом, не беспокойтесь, сиживал!

   — Ты еще винограду сверху положи, — тихо сказала Гелла, пихнув в бок кота. — Попрошу меня не учить, — ответил Бегемот, — сиживал за столом, не беспокойтесь, сиживал!

   — Гелла · книга
3. «

   При желании можно выклянчить все: деньги, славу, власть. Но только не Родину, господа. Особенно такую, как моя. Россия не вмещается в шляпу!

   При желании можно выклянчить все: деньги, славу, власть. Но только не Родину, господа. Особенно такую, как моя. Россия не вмещается в шляпу!

   — Бег · книга
4. «

   Я полагаю, что ни в каком учебном заведении образованным человеком стать нельзя. Но во всяком хорошо поставленном учебном заведении можно стать дисциплинированным человеком и приобрести навык, который пригодится в будущем, когда человек вне стен учебного заведения станет образовывать сам себя.

   Я полагаю, что ни в каком учебном заведении образованным человеком стать нельзя. Но во всяком хорошо поставленном учебном заведении можно стать дисциплинированным человеком и приобрести навык, который пригодится в будущем, когда человек вне стен учебного заведения станет образовывать сам себя.

   — Жизнь господина де Мольера · книга
5. «

   У нас в театре такие персонажи, что только любуйтесь на них... Такие расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или финский нож вам в спину всадит.

   У нас в театре такие персонажи, что только любуйтесь на них... Такие расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или финский нож вам в спину всадит.

   — Иван Васильевич · книга
6. «

   Трудный народ эти женщины!

   Трудный народ эти женщины!

   — Азазелло · книга
7. «

   Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакш попробовал перевести на питание тараканами, но и тараканы куда-то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму.

   Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакш попробовал перевести на питание тараканами, но и тараканы куда-то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму.

   — Роковые яйца · книга
8. «

   В нашей стране атеизм никого не удивляет.

   В нашей стране атеизм никого не удивляет.

   — Михаил Александрович Берлиоз · книга
9. «

   Вы несете для нас королевское бремя. Я, комедиант, ничтожная роль. Но я славен уж тем, что играл в твое время, Людовик!... Великий!! Французский король!!!

   Вы несете для нас королевское бремя. Я, комедиант, ничтожная роль. Но я славен уж тем, что играл в твое время, Людовик!... Великий!! Французский король!!!

   — Мольер · книга
10. «

    Я слышал, что ты занят вопросом, как весь мир осчастливить, всех бедных сделать богатыми. Весь мир хочешь вверх ногами перевернуть. Ну, раз ты такой умный, хорошо было бы, если бы ты, прежде чем заниматься интересами всего мира, позаботился бы об интересах собственной семьи, посмотрел бы, что делается у тебя под носом.

    Я слышал, что ты занят вопросом, как весь мир осчастливить, всех бедных сделать богатыми. Весь мир хочешь вверх ногами перевернуть. Ну, раз ты такой умный, хорошо было бы, если бы ты, прежде чем заниматься интересами всего мира, позаботился бы об интересах собственной семьи, посмотрел бы, что делается у тебя под носом.

    — Хассбот · книга
11. «

    Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!

    Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!

    — Воланд · книга
12. «

    — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

    — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

    — Коровьев (Фагот) · книга
13. «

    У женщины, которая любит мужа, не такие глаза. Я видал женские глаза. В них все видно.

    У женщины, которая любит мужа, не такие глаза. Я видал женские глаза. В них все видно.

    — Дни Турбиных · книга
14. «

    У Пушкина было дарование, это бесспорно. Неглубокое, поверхностное, но было дарование. Но он растратил, разменял его! Он угасил свой малый светильник. Единственно, что он сохранил, — это самонадеянность! И какой надменный тон! Какая резкость в суждениях!

    У Пушкина было дарование, это бесспорно. Неглубокое, поверхностное, но было дарование. Но он растратил, разменял его! Он угасил свой малый светильник. Единственно, что он сохранил, — это самонадеянность! И какой надменный тон! Какая резкость в суждениях!

    — кукольник · книга
15. «

    Государь, нет пределов твоей мощи и никогда не будет, пока свет религии почиет над твоим государством.

    Государь, нет пределов твоей мощи и никогда не будет, пока свет религии почиет над твоим государством.

    — Шаррон · книга
16. «

    Теперь начинаю понимать, какое количество охотников ходить даром в театр в Москве. И вот странно: никто из них не пытается проехать даром в трамвае. Опять-таки никто из них не придет в магазин и не попросит, чтобы ему бесплатно отпустили коробку килек. Почему они считают, что в театре не нужно платить?

    Теперь начинаю понимать, какое количество охотников ходить даром в театр в Москве. И вот странно: никто из них не пытается проехать даром в трамвае. Опять-таки никто из них не придет в магазин и не попросит, чтобы ему бесплатно отпустили коробку килек. Почему они считают, что в театре не нужно платить?

    — Сергей Леонтьевич Максудов · книга
17. «

    — Позвольте-с вас спросить, почему так отвратительно пахнет? Шариков понюхал куртку озабоченно. — Ну, что ж, пахнет... известно: по специальности. Вчера котов душили, душили.

    — Позвольте-с вас спросить, почему так отвратительно пахнет? Шариков понюхал куртку озабоченно. — Ну, что ж, пахнет... известно: по специальности. Вчера котов душили, душили.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
18. «

    Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его.

    Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его.

    — Мастер и Маргарита · книга
19. «

    — Превосходная лоза, прокуратор, но это — не «Фалерно»? — «Цекуба», тридцатилетнее, — любезно отозвался прокуратор.

    — Превосходная лоза, прокуратор, но это — не «Фалерно»? — «Цекуба», тридцатилетнее, — любезно отозвался прокуратор.

    — Афраний · книга
20. «

    Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.

    Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.

    — Маргарита · книга