602 коротких цитаты Михаила Булгакова

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 602 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл, как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше того, — волна покачивается у самых его ног, и что, короче говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое сверкающее море, а сзади — красивый город на горах.

   Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл, как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше того, — волна покачивается у самых его ног, и что, короче говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое сверкающее море, а сзади — красивый город на горах.

   — Степан Богданович Лиходеев · книга
2. «

   Впрочем, вы… вы меня опять-таки извините, ведь, я не ошибаюсь, вы человек невежественный?

   Впрочем, вы… вы меня опять-таки извините, ведь, я не ошибаюсь, вы человек невежественный?

   — Мастер · книга
3. «

   ...и вывернулся из-под уголовного суда! Но уже ни капитала, ни разных заграничных вещиц, ничего не осталось ему. Вот в каком положении очутился герой наш!... и съежился он, и опустился в грязь и низменную жизнь. Но надобно отдать справедливость непреодолимой силе его характера... В нем не потухла непостижимая страсть к приобретению!

   ...и вывернулся из-под уголовного суда! Но уже ни капитала, ни разных заграничных вещиц, ничего не осталось ему. Вот в каком положении очутился герой наш!... и съежился он, и опустился в грязь и низменную жизнь. Но надобно отдать справедливость непреодолимой силе его характера... В нем не потухла непостижимая страсть к приобретению!

   — Первый · книга
4. «

   Какая гадина, а ещё пролетарий!

   Какая гадина, а ещё пролетарий!

   — пёс Шарик · книга
5. «

   — Это приступ неврастении, — объяснил я кошке. — Она уже завелась во мне, будет развиваться и сгложет меня. Но пока еще можно жить.

   — Это приступ неврастении, — объяснил я кошке. — Она уже завелась во мне, будет развиваться и сгложет меня. Но пока еще можно жить.

   — Театральный роман · книга
6. «

   Врачебный долг — вот что прежде всего определяет отношение к больным.

   Врачебный долг — вот что прежде всего определяет отношение к больным.
7. «

   Собаку, которая всю жизнь стерегла дом, никто не выгонит.

   Собаку, которая всю жизнь стерегла дом, никто не выгонит.

   — Мадлена · книга
8. «

   Сегодня вечером, ровно в половину десятого, потрудитесь, раздевшись донага, натереть этой мазью лицо и всё тело. Дальше делайте, что хотите, но не отходите от телефона. В десять я вам позвоню и всё, что нужно, скажу. Вам ни о чём не придётся заботиться, вас доставят куда нужно, и вам не причинят никакого беспокойства.

   Сегодня вечером, ровно в половину десятого, потрудитесь, раздевшись донага, натереть этой мазью лицо и всё тело. Дальше делайте, что хотите, но не отходите от телефона. В десять я вам позвоню и всё, что нужно, скажу. Вам ни о чём не придётся заботиться, вас доставят куда нужно, и вам не причинят никакого беспокойства.

   — Азазелло · книга
9. «

   Гусляры (поют): А не сильная туча затучилася... А не сильные громы грянули... Куда едет собака крымский царь... Бунша: Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он хоть и крымский, но не собака!

   Гусляры (поют): А не сильная туча затучилася... А не сильные громы грянули... Куда едет собака крымский царь... Бунша: Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он хоть и крымский, но не собака!

   — Бунша · книга
10. «

    Варенуха пошёл в мужское отделение и, прежде всего, увидел, что пять дней тому назад выкрашенные стены исписаны неплохо сделанными карандашом рисунками половых органов, четверостишиями и отдельными очень употребительными, но почему-то считающимися неприличными, словами. Самое короткое из них было выписано углём большими буквами как раз над сиденьем, и сиденье это было загажено.

    Варенуха пошёл в мужское отделение и, прежде всего, увидел, что пять дней тому назад выкрашенные стены исписаны неплохо сделанными карандашом рисунками половых органов, четверостишиями и отдельными очень употребительными, но почему-то считающимися неприличными, словами. Самое короткое из них было выписано углём большими буквами как раз над сиденьем, и сиденье это было загажено.

    — Великий канцлер · книга
11. «

    Я слышал, что ты занят вопросом, как весь мир осчастливить, всех бедных сделать богатыми. Весь мир хочешь вверх ногами перевернуть. Ну, раз ты такой умный, хорошо было бы, если бы ты, прежде чем заниматься интересами всего мира, позаботился бы об интересах собственной семьи, посмотрел бы, что делается у тебя под носом.

    Я слышал, что ты занят вопросом, как весь мир осчастливить, всех бедных сделать богатыми. Весь мир хочешь вверх ногами перевернуть. Ну, раз ты такой умный, хорошо было бы, если бы ты, прежде чем заниматься интересами всего мира, позаботился бы об интересах собственной семьи, посмотрел бы, что делается у тебя под носом.

    — Хассбот · книга
12. «

    — А дьявола тоже нет? <...> — Нету никакого дьявола! <...> — Ну, уж это положительно интересно <...> что же это у вас, чего не хватишься, ничего нет!

    — А дьявола тоже нет? <...> — Нету никакого дьявола! <...> — Ну, уж это положительно интересно <...> что же это у вас, чего не хватишься, ничего нет!

    — Воланд · книга
13. «

    Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!

    Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!

    — Маргарита · книга
14. «

    Вы несете для нас королевское бремя. Я, комедиант, ничтожная роль. Но я славен уж тем, что играл в твое время, Людовик!... Великий!! Французский король!!!

    Вы несете для нас королевское бремя. Я, комедиант, ничтожная роль. Но я славен уж тем, что играл в твое время, Людовик!... Великий!! Французский король!!!

    — Мольер · книга
15. «

    Милиция? Милиция? Товарищ дежурный, распорядитесь сейчас же, чтобы выслали пять мотоциклетов с пулеметами для поимки иностранного консультанта. Что? Заезжайте за мною, я с вами поеду... Говорит поэт Бездомный из сумасшедшего дома... Как ваш адрес? Вы слушаете? Алло!... Безобразие!

    Милиция? Милиция? Товарищ дежурный, распорядитесь сейчас же, чтобы выслали пять мотоциклетов с пулеметами для поимки иностранного консультанта. Что? Заезжайте за мною, я с вами поеду... Говорит поэт Бездомный из сумасшедшего дома... Как ваш адрес? Вы слушаете? Алло!... Безобразие!

    — Иван Бездомный · книга
16. «

    Муза, муза моя, о лукавая Талия! Всякий вечер, услышав твой крик, При свечах в Пале-Рояле я... Надеваю Сганареля парик. Поклонившись по чину, пониже - Надо! Платит партер тридцать су! - Я, о сир, для забавы Парижа Околесицу часто несу.

    Муза, муза моя, о лукавая Талия! Всякий вечер, услышав твой крик, При свечах в Пале-Рояле я... Надеваю Сганареля парик. Поклонившись по чину, пониже - Надо! Платит партер тридцать су! - Я, о сир, для забавы Парижа Околесицу часто несу.

    — Мольер · книга
17. «

    Налейте пред боем последние кубки. И крикнем — виват! — чтобы дрогнула твердь! Пылкий выпьет за алые губки, мечтатель — за славу, а мудрый — за смерть!

    Налейте пред боем последние кубки. И крикнем — виват! — чтобы дрогнула твердь! Пылкий выпьет за алые губки, мечтатель — за славу, а мудрый — за смерть!

    — Ходкевич · книга
18. «

    А вот по глазам — тут уж и вблизи, и издали не спутаешь. О, глаза — значительная вещь. Вроде барометра. Все видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.

    А вот по глазам — тут уж и вблизи, и издали не спутаешь. О, глаза — значительная вещь. Вроде барометра. Все видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.

    — Собачье сердце · книга
19. «

    Он смерил Берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь...» – и громко и радостно объявил: – Вам отрежут голову!

    Он смерил Берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь...» – и громко и радостно объявил: – Вам отрежут голову!

    — Воланд · книга
20. «

    Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, — мой писательский долг, так же, как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.

    Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, — мой писательский долг, так же, как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.