57 коротких цитат Михаила Шолохова

Подборка из 57 цитат Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Каждый дурак по-своему с ума сходит.

   Каждый дурак по-своему с ума сходит.

   — Валет · книга
2. «

   Баба — кошка: кто погладил — к тому и ластится.

   Баба — кошка: кто погладил — к тому и ластится.

   — Дед Сашка · книга
3. «

   ... А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить...

   ... А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить...

   — Андрей Соколов · книга
4. «

   Хучь оно хорошее слово, как мое, и серебро, а молчание – золото.

   Хучь оно хорошее слово, как мое, и серебро, а молчание – золото.

   — Поднятая целина · книга
5. «

   Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

   Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

   — прапорщик Беликов · книга
6. «

   Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...

   Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...

   — Судьба человека · книга
7. «

   На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала.

   На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала.

   — Андрей Соколов · книга
8. «

   Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.

   Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.

   — Тихий Дон · книга
9. «

   Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

   Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

   — Андрей Соколов · книга
10. «

    У каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока теплая сочится по жилам кровь.

    У каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока теплая сочится по жилам кровь.

    — Тихий Дон · книга
11. «

    Она меня истощает. Я опустошен физически и напоминаю голый подсолнечный стебель. Это не баба, а огонь с дымом.

    Она меня истощает. Я опустошен физически и напоминаю голый подсолнечный стебель. Это не баба, а огонь с дымом.

    — Тихий Дон · книга
12. «

    Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли!

    Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли!

    — Андрей Соколов · книга
13. «

    Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

    Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

    — Андрей Соколов · книга
14. «

    Любите книгу всей душой. Она не только ваш лучший друг, но и до конца верный спутник.

    Любите книгу всей душой. Она не только ваш лучший друг, но и до конца верный спутник.
15. «

    Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел и хорошо; оттого, что на душе вот такой же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.

    Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел и хорошо; оттого, что на душе вот такой же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.

    — Дарья Дмитриевна · книга
16. «

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    — Тихий Дон · книга
17. «

    В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

    В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

    — Тихий Дон · книга
18. «

    Падко бабье сердце на жалость, на ласку.

    Падко бабье сердце на жалость, на ласку.

    — Тихий Дон · книга
19. «

    Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

    Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

    — Григорий Мелехов · книга
20. «

    — Как там, дома? Петро, отвязывая от перил крыльца лошадь, усмехнулся: – У тебя домов, как у зайца теремов.

    — Как там, дома? Петро, отвязывая от перил крыльца лошадь, усмехнулся: – У тебя домов, как у зайца теремов.

    — Петро · книга