Подборка: 105 цитат Михаила Веллера

Подборка из 105 цитат Михаила Веллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всем помочь не в силах. Но это не повод, чтобы не помочь одному.

   Всем помочь не в силах. Но это не повод, чтобы не помочь одному.

   — Приключения майора Звягина · книга
2. «

   Любовь моя, осень. <...> Когда приходит знание и покой, весна раздражает, пора беспокойства, и я жду сентября.

   Любовь моя, осень. <...> Когда приходит знание и покой, весна раздражает, пора беспокойства, и я жду сентября.

   — Осуждение · книга
3. «

   Любовь — это радость, которая превращается в печаль.

   Любовь — это радость, которая превращается в печаль.

   — Все о жизни · книга
4. «

   – Уже слишком поздно, – заметила она, внимательно следя, чтобы на этот раз дверь защелкнулась. – Я не пью, – отказалась она и хлопнула полстакана коньяка. – Я влюблена только в литературу, – предупредила она, нежно гладя Марьяновича по щеке. – Я никогда не буду вашей, – поклялась она, помогая Марьяновичу раздевать ее.

   – Уже слишком поздно, – заметила она, внимательно следя, чтобы на этот раз дверь защелкнулась. – Я не пью, – отказалась она и хлопнула полстакана коньяка. – Я влюблена только в литературу, – предупредила она, нежно гладя Марьяновича по щеке. – Я никогда не буду вашей, – поклялась она, помогая Марьяновичу раздевать ее.

   — Марина · книга
5. «

   Характер у меня лёгкий, зато рука тяжелая. В смысле наоборот. Как это по-русски?... Сам себя не похвалишь — ходишь как оплёванный.

   Характер у меня лёгкий, зато рука тяжелая. В смысле наоборот. Как это по-русски?... Сам себя не похвалишь — ходишь как оплёванный.

   — Ножик Сережи Довлатова · книга
6. «

   Десять мужчин складываются в штабель у ног женщины, а она выбирает одиннадцатого, который стоит и смотрит в другую сторону.

   Десять мужчин складываются в штабель у ног женщины, а она выбирает одиннадцатого, который стоит и смотрит в другую сторону.

   — Все о жизни · книга
7. «

   Выведя из строя руководство Генплана Москвы и отправив его восвояси принимать лекарства, Суслов занялся Московским Горкомом. При нем городским властям и в страшном сне не пришло бы в голову называть себя «правительством Москвы». Новые либеральные времена не предсказывали даже фантасты. Услышав оборот «правительство Москвы» при живом государстве с вменяемым правительством во главе, бдительный и принципиальный Суслов не успокоился бы до тех пор, пока городское руководство не было распределено поровну между золотодобытчиками Колымы и лесозаготовителями Коми.

   Выведя из строя руководство Генплана Москвы и отправив его восвояси принимать лекарства, Суслов занялся Московским Горкомом. При нем городским властям и в страшном сне не пришло бы в голову называть себя «правительством Москвы». Новые либеральные времена не предсказывали даже фантасты. Услышав оборот «правительство Москвы» при живом государстве с вменяемым правительством во главе, бдительный и принципиальный Суслов не успокоился бы до тех пор, пока городское руководство не было распределено поровну между золотодобытчиками Колымы и лесозаготовителями Коми.

   — Легенды Арбата · книга
8. «

   Наполеон был величайшим из людей новой истории. Он совершил, добился, имел все, что полагают для себя венцом желаний и пределом счастья миллионы людей. Незадолго до смерти, на острове Святой Елены, у него вырвался стон: «Боже мой, да был ли я счастлив хоть два часа в своей жизни...». Ты хочешь подвигов, славы, власти? А осознать перед смертью, что прожил жизнь без счастья, хочешь? Сейчас, из малости твоего положения, тебе кажется, что это невозможно — по крайней мере для тебя было бы невозможно. Когда-то и ему так казалось... Счастье и горе — понятия и состояния противоположные. Счастья мы хотим, горя — нет: по крайней мере, мы так думаем. Счастье бывает редко, а горе — часто. Счастья без горя не бывает — трудности, жертвы, переживания, а в конце концов всех похоронят, и сам помрёшь, — а горе без счастья бывает сплошь и рядом. Счастье всегда под вопросом, а горе всегда наготове. А когда мы в горе, что для нас счастье? Чтоб не было бы этого горя. Так надо же понять, что отсутствие горя — уже счастье.

   Наполеон был величайшим из людей новой истории. Он совершил, добился, имел все, что полагают для себя венцом желаний и пределом счастья миллионы людей. Незадолго до смерти, на острове Святой Елены, у него вырвался стон: «Боже мой, да был ли я счастлив хоть два часа в своей жизни...». Ты хочешь подвигов, славы, власти? А осознать перед смертью, что прожил жизнь без счастья, хочешь? Сейчас, из малости твоего положения, тебе кажется, что это невозможно — по крайней мере для тебя было бы невозможно. Когда-то и ему так казалось... Счастье и горе — понятия и состояния противоположные. Счастья мы хотим, горя — нет: по крайней мере, мы так думаем. Счастье бывает редко, а горе — часто. Счастья без горя не бывает — трудности, жертвы, переживания, а в конце концов всех похоронят, и сам помрёшь, — а горе без счастья бывает сплошь и рядом. Счастье всегда под вопросом, а горе всегда наготове. А когда мы в горе, что для нас счастье? Чтоб не было бы этого горя. Так надо же понять, что отсутствие горя — уже счастье.

   — Наполеон Бонапарт · книга
9. «

   Удачу нужно добиваться, но на неё нельзя рассчитывать: везёт тому, кто сам себя везёт.

   Удачу нужно добиваться, но на неё нельзя рассчитывать: везёт тому, кто сам себя везёт.

   — Приключения майора Звягина · книга
10. «

    Подождём качать головой, чтоб не отвалилась. Она не для того, чтоб ею качать, она для того, чтоб ею думать.

    Подождём качать головой, чтоб не отвалилась. Она не для того, чтоб ею качать, она для того, чтоб ею думать.

    — Все о жизни · книга
11. «

    Когда человек всецело увлекается какой-то проблемой — он вдруг начинает сталкиваться с её проявлениями на каждом шагу.

    Когда человек всецело увлекается какой-то проблемой — он вдруг начинает сталкиваться с её проявлениями на каждом шагу.

    — Приключения майора Звягина · книга
12. «

    Тупой человек тупо домогается любимой женщины, а развитый умеет облечь всё в красивые и разнообразные формы, прельстить речами, одеждами, манерами и поступками.

    Тупой человек тупо домогается любимой женщины, а развитый умеет облечь всё в красивые и разнообразные формы, прельстить речами, одеждами, манерами и поступками.

    — Все о жизни · книга
13. «

    Лучшее средство от несчастной любви – тяжелая работа: утомленный человек не так остро чувствует боль, легче забывается.

    Лучшее средство от несчастной любви – тяжелая работа: утомленный человек не так остро чувствует боль, легче забывается.

    — Все о жизни · книга
14. «

    По законам, понимаешь, современной аэродинамики шмель летать не может. Не должен, падла, летать! А он летает... с*ка насекомая безграмотная.

    По законам, понимаешь, современной аэродинамики шмель летать не может. Не должен, падла, летать! А он летает... с*ка насекомая безграмотная.

    — Ножик Сережи Довлатова · книга
15. «

    Женщины обладают удивительным даром узнавать о людях такую подноготную, которую те сами подчас не подозревали.

    Женщины обладают удивительным даром узнавать о людях такую подноготную, которую те сами подчас не подозревали.

    — О любви · книга
16. «

    Когда первый автор после моего редактирования заплакал, я с этим делом завязал. Исправлял лишь редкие явные огрехи — с согласия. Над самим всю жизнь измывались — фиг ли теперь самому других мучить. Ссылки на учебник русского языка меня бесит. А откуда, интересно, взялись в академической грамматике все её правила? Очень просто: кто-то взял и вставил. На основе уже существовавших ранее текстов. Спасибо за усреднение и нивелировку. Зачем я должен доказывать скудоумным, что синтаксис есть графическое обозначение интонации, коя есть акустическое обозначение семантических оттенков фразы, а нюансы-то смысла и возможно на письме передать лишь индивидуальной. каждый раз со своей собственной задачей, пунктуацией? Учёного учить — только портить. Я понимаю, что редактору сладка властная причастность к процессу творчества, он рьяно отстаивает в этом смысл и оправдание своей жизни. Так пусть не самоутверждается за счет моего текста.

    Когда первый автор после моего редактирования заплакал, я с этим делом завязал. Исправлял лишь редкие явные огрехи — с согласия. Над самим всю жизнь измывались — фиг ли теперь самому других мучить. Ссылки на учебник русского языка меня бесит. А откуда, интересно, взялись в академической грамматике все её правила? Очень просто: кто-то взял и вставил. На основе уже существовавших ранее текстов. Спасибо за усреднение и нивелировку. Зачем я должен доказывать скудоумным, что синтаксис есть графическое обозначение интонации, коя есть акустическое обозначение семантических оттенков фразы, а нюансы-то смысла и возможно на письме передать лишь индивидуальной. каждый раз со своей собственной задачей, пунктуацией? Учёного учить — только портить. Я понимаю, что редактору сладка властная причастность к процессу творчества, он рьяно отстаивает в этом смысл и оправдание своей жизни. Так пусть не самоутверждается за счет моего текста.

    — Ножик Сережи Довлатова · книга
17. «

    Желания возвращаются вместе с отдыхом и приведением к норме нервов из перенапряжения. Отказаться в состоянии изнеможения от раз решенного (изнеможение еще надо уметь определить, обычно самому оно представляется успокоением и трезвостью), когда чувства и разум услужливо доказывают нерациональность дальнейшей борьбы и никчёмность результатов — это, собственно, и есть малодушие. Умение достигать — скорее не умение добиваться желаемого, а умение заставлять себя добиваться представляющегося ненужным, но задуманного когда-то; а иначе серьезные дела и не делаются.

    Желания возвращаются вместе с отдыхом и приведением к норме нервов из перенапряжения. Отказаться в состоянии изнеможения от раз решенного (изнеможение еще надо уметь определить, обычно самому оно представляется успокоением и трезвостью), когда чувства и разум услужливо доказывают нерациональность дальнейшей борьбы и никчёмность результатов — это, собственно, и есть малодушие. Умение достигать — скорее не умение добиваться желаемого, а умение заставлять себя добиваться представляющегося ненужным, но задуманного когда-то; а иначе серьезные дела и не делаются.

    — Колечко · книга
18. «

    «Между нами всегда оставался ну самый последний миллиметр?» — сказала ты. Через много лет я ответил: «Он оставался внутри тебя». Его ты так никогда в жизни и не преодолела, не бросилась в омут очертя голову, не отдала себя всю безоглядно и без остатка, и поэтому не обрела взамен и одновременно всё, совсем всё, что тебе так надо было, без чего ты так никогда и не стала счастлива.

    «Между нами всегда оставался ну самый последний миллиметр?» — сказала ты. Через много лет я ответил: «Он оставался внутри тебя». Его ты так никогда в жизни и не преодолела, не бросилась в омут очертя голову, не отдала себя всю безоглядно и без остатка, и поэтому не обрела взамен и одновременно всё, совсем всё, что тебе так надо было, без чего ты так никогда и не стала счастлива.

    — Чуча-муча, пегий ослик · книга
19. «

    Человек, который привык обманывать других, легко может быть обманут сам: он может поверить во что угодно, ибо полагает, что любой может обмануть.

    Человек, который привык обманывать других, легко может быть обманут сам: он может поверить во что угодно, ибо полагает, что любой может обмануть.

    — Приключения майора Звягина · книга
20. «

    А я отнюдь не убеждён, что кто-то там наверху хорошо ко мне относится.

    А я отнюдь не убеждён, что кто-то там наверху хорошо ко мне относится.

    — Ножик Сережи Довлатова · книга