Что говорил Михаил Веллер: 205 цитат

Подборка из 205 цитат Михаила Веллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Выведя из строя руководство Генплана Москвы и отправив его восвояси принимать лекарства, Суслов занялся Московским Горкомом. При нем городским властям и в страшном сне не пришло бы в голову называть себя «правительством Москвы». Новые либеральные времена не предсказывали даже фантасты. Услышав оборот «правительство Москвы» при живом государстве с вменяемым правительством во главе, бдительный и принципиальный Суслов не успокоился бы до тех пор, пока городское руководство не было распределено поровну между золотодобытчиками Колымы и лесозаготовителями Коми.

   Выведя из строя руководство Генплана Москвы и отправив его восвояси принимать лекарства, Суслов занялся Московским Горкомом. При нем городским властям и в страшном сне не пришло бы в голову называть себя «правительством Москвы». Новые либеральные времена не предсказывали даже фантасты. Услышав оборот «правительство Москвы» при живом государстве с вменяемым правительством во главе, бдительный и принципиальный Суслов не успокоился бы до тех пор, пока городское руководство не было распределено поровну между золотодобытчиками Колымы и лесозаготовителями Коми.

   — Легенды Арбата · книга
2. «

   Ирония — оружие бессильных.

   Ирония — оружие бессильных.

   — Глеб · книга
3. «

   – Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно? – Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.

   – Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно? – Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.

   — Ножик Сережи Довлатова · книга
4. «

   И вообще, чтобы мечтать и страдать, тоже нужно время.

   И вообще, чтобы мечтать и страдать, тоже нужно время.

   — О любви · книга
5. «

   Удачу нужно добиваться, но на неё нельзя рассчитывать: везёт тому, кто сам себя везёт.

   Удачу нужно добиваться, но на неё нельзя рассчитывать: везёт тому, кто сам себя везёт.

   — Приключения майора Звягина · книга
6. «

   Никакие путешествия, приключения, опасности и труды не перешибали в человеке страдания в любви. Отвлекали, ослабляли, помогали переносить — но в принципе ничего не меняли.

   Никакие путешествия, приключения, опасности и труды не перешибали в человеке страдания в любви. Отвлекали, ослабляли, помогали переносить — но в принципе ничего не меняли.

   — О любви · книга
7. «

   Если красота — это совершенство, то почему заурядная лань красивее самого совершенного крокодила?

   Если красота — это совершенство, то почему заурядная лань красивее самого совершенного крокодила?

   — Приключения майора Звягина · книга
8. «

   В жизни нужна тактика бега на длинную дистанцию. Не рви со старта, не суетись. Удача благосклонна к тем, кто твердо знает, чего хочет.

   В жизни нужна тактика бега на длинную дистанцию. Не рви со старта, не суетись. Удача благосклонна к тем, кто твердо знает, чего хочет.

   — Все о жизни · книга
9. «

   У каждого есть тайный сундучок ужасных воспоминаний. Непрощаемые себе до смерти поступки. Неизжитые оскорбления. Роковые ошибки. Нахлынет вдруг — и стон наружу: боль и стыд жжёт. Сквозь всю жизнь.

   У каждого есть тайный сундучок ужасных воспоминаний. Непрощаемые себе до смерти поступки. Неизжитые оскорбления. Роковые ошибки. Нахлынет вдруг — и стон наружу: боль и стыд жжёт. Сквозь всю жизнь.

   — Все о жизни · книга
10. «

    Большие уборки чреваты неожиданными находками.

    Большие уборки чреваты неожиданными находками.

    — Приключения майора Звягина · книга
11. «

    Неумение выразить свои чувства ещё не означает их отсутствие.

    Неумение выразить свои чувства ещё не означает их отсутствие.

    — О любви · книга
12. «

    Случайная встреча, это приключение в миниатюре, всегда сохраняет заманчивость неизвестности, привлекает отклонением с наезжанной колеи обыденности.

    Случайная встреча, это приключение в миниатюре, всегда сохраняет заманчивость неизвестности, привлекает отклонением с наезжанной колеи обыденности.

    — Приключения майора Звягина · книга
13. «

    Кто помогает тебе строить хитроумные планы достижения твоей цели — тот, гораздо вероятнее, использует тебя как фигуру для собственных целей.

    Кто помогает тебе строить хитроумные планы достижения твоей цели — тот, гораздо вероятнее, использует тебя как фигуру для собственных целей.

    — Приключения майора Звягина · книга
14. «

    Он смеет хорошо жить без меня, когда мне не очень хорошо.

    Он смеет хорошо жить без меня, когда мне не очень хорошо.

    — Приключения майора Звягина · книга
15. «

    Успех любви во многом попадает под универсальный рецепт успеха — в нужном месте в нужное время.

    Успех любви во многом попадает под универсальный рецепт успеха — в нужном месте в нужное время.

    — Все о жизни · книга
16. «

    Успокойтесь. Никакой демократии у нас нет. И ничего похожего. И никто сверху вам ее не собирается устраивать, потому что тогда наверху могут смениться обитатели и вообще хлопот и неприятностей серьезным людям будет много.

    Успокойтесь. Никакой демократии у нас нет. И ничего похожего. И никто сверху вам ее не собирается устраивать, потому что тогда наверху могут смениться обитатели и вообще хлопот и неприятностей серьезным людям будет много.

    — К последнему шансу · книга
17. «

    На удачу надо наплевать — тогда она придёт сама. И быть к ней готовым: недостойному она не поможет — он не сумеет ею воспользоваться, удержать.

    На удачу надо наплевать — тогда она придёт сама. И быть к ней готовым: недостойному она не поможет — он не сумеет ею воспользоваться, удержать.

    — Приключения майора Звягина · книга
18. «

    Способность к страданию — это ресурс прочности брачного союза.

    Способность к страданию — это ресурс прочности брачного союза.

    — Все о жизни · книга
19. «

    В юности человеку свойственно переоценивать свои силы. Как сказал юморист, человек может всё, пока он ничего не делает. Это что значит? Человек как-то представляет себя, свои силы и возможности, и пока они не напряжены до предела — он этого предела не видит, не почувствовал, а знает только, что запас его сил позволяет ему двигаться дальше, делать больше. А вот, когда он, взрослея, сталкивается со всё большими препятствиями, он и обнаруживает свой предел. То есть: он не столько переоценивает себя, сколько недооценивает ещё не попробованные или вовсе неведомые ему препятствия.

    В юности человеку свойственно переоценивать свои силы. Как сказал юморист, человек может всё, пока он ничего не делает. Это что значит? Человек как-то представляет себя, свои силы и возможности, и пока они не напряжены до предела — он этого предела не видит, не почувствовал, а знает только, что запас его сил позволяет ему двигаться дальше, делать больше. А вот, когда он, взрослея, сталкивается со всё большими препятствиями, он и обнаруживает свой предел. То есть: он не столько переоценивает себя, сколько недооценивает ещё не попробованные или вовсе неведомые ему препятствия.

    — Все о жизни · книга
20. «

    – Уже слишком поздно, – заметила она, внимательно следя, чтобы на этот раз дверь защелкнулась. – Я не пью, – отказалась она и хлопнула полстакана коньяка. – Я влюблена только в литературу, – предупредила она, нежно гладя Марьяновича по щеке. – Я никогда не буду вашей, – поклялась она, помогая Марьяновичу раздевать ее.

    – Уже слишком поздно, – заметила она, внимательно следя, чтобы на этот раз дверь защелкнулась. – Я не пью, – отказалась она и хлопнула полстакана коньяка. – Я влюблена только в литературу, – предупредила она, нежно гладя Марьяновича по щеке. – Я никогда не буду вашей, – поклялась она, помогая Марьяновичу раздевать ее.

    — Марина · книга