308 сильных цитат Михаила Юрьевича Лермонтова

Подборка из 308 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты знаешь, что я твоя раба; я никогда не умела тебе противиться… и я буду за это наказана: ты меня разлюбишь!

   Ты знаешь, что я твоя раба; я никогда не умела тебе противиться… и я буду за это наказана: ты меня разлюбишь!

   — Герой нашего времени · книга
2. «

   — Я предчувствую, вы влюбились в эту Рожу, — воскликнула наконец молодая дама, которую княгиня Вера называла кузиной. — Это бы случилось, — отвечал Печорин, — если б я уже не любил другую. — Ого! постоянство, — сказала молодая дама. — Знаете, что этой добродетелью не хвастаются? — Во мне это не добродетель, а хроническая болезнь. — Вы однако же вылечились? — По крайней мере лечусь, — отвечал Печорин.

   — Я предчувствую, вы влюбились в эту Рожу, — воскликнула наконец молодая дама, которую княгиня Вера называла кузиной. — Это бы случилось, — отвечал Печорин, — если б я уже не любил другую. — Ого! постоянство, — сказала молодая дама. — Знаете, что этой добродетелью не хвастаются? — Во мне это не добродетель, а хроническая болезнь. — Вы однако же вылечились? — По крайней мере лечусь, — отвечал Печорин.

   — Княгиня Лиговская · книга
3. «

   Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…

   Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…

   — Печорин Григорий Александрович · книга
4. «

   Когда ты хочешь непременно Чтоб что-нибудь не сделали иль сделали, То говори, что ты уверен в людях; И самолюбие заставит их Исполнить трудное твоё желание.

   Когда ты хочешь непременно Чтоб что-нибудь не сделали иль сделали, То говори, что ты уверен в людях; И самолюбие заставит их Исполнить трудное твоё желание.

   — Соррини · книга
5. «

   Грусть в обществе смешна, а слишком большая весёлость неприлична.

   Грусть в обществе смешна, а слишком большая весёлость неприлична.

   — Герой нашего времени · книга
6. «

   Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя, не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

   Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя, не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

   — Вера · книга
7. «

   Старик! Я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас, — Зачем?

   Старик! Я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас, — Зачем?

   — Мцыри · книга
8. «

   Ни пыткой, ни мольбой Любви из сердца ледяного Ты не исторгнешь.

   Ни пыткой, ни мольбой Любви из сердца ледяного Ты не исторгнешь.

   — Две невольницы · книга
9. «

   – Разве я похож на убийцу?.. – Вы хуже…

   – Разве я похож на убийцу?.. – Вы хуже…

   — Герой нашего времени · книга
10. «

    Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.

    Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.
11. «

    Их одежды были изображения их душ: черные, изорванные.

    Их одежды были изображения их душ: черные, изорванные.

    — Вадим · книга
12. «

    ...легче плакать, чем страдать Без всяких признаков страданья.

    ...легче плакать, чем страдать Без всяких признаков страданья.

    — Ангел Смерти · книга
13. «

    Мне иногда кажется, что весь мир на меня ополчился, и если бы это не было очень лестно, то, право, меня бы огорчило...

    Мне иногда кажется, что весь мир на меня ополчился, и если бы это не было очень лестно, то, право, меня бы огорчило...
14. «

    Нынче поутру зашел ко мне доктор; его имя Вернер, но он русский. Что тут удивительного? Я знал одного Иванова, который был немец.

    Нынче поутру зашел ко мне доктор; его имя Вернер, но он русский. Что тут удивительного? Я знал одного Иванова, который был немец.

    — Герой нашего времени · книга
15. «

    Признаюсь, я имею сильное предубеждение против всех слепых, кривых, глухих, немых, безногих, безруких, горбатых и проч. Я замечал, что всегда есть какое-то странное отношение между наружностью человека и его душою: как будто с потерею члена душа теряет какое-нибудь чувство.

    Признаюсь, я имею сильное предубеждение против всех слепых, кривых, глухих, немых, безногих, безруких, горбатых и проч. Я замечал, что всегда есть какое-то странное отношение между наружностью человека и его душою: как будто с потерею члена душа теряет какое-нибудь чувство.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
16. «

    Магомет сказал, что он отпустил голову в воду и вынул, и в это время четырнадцатью годами состарился: так и ты в короткое время ужасно переменился.

    Магомет сказал, что он отпустил голову в воду и вынул, и в это время четырнадцатью годами состарился: так и ты в короткое время ужасно переменился.

    — Белинской · книга
17. «

    Я к одиночеству привык, Я б не умел ужиться с другом, — Я б с ним препровожденный миг Почел потерянным досугом.

    Я к одиночеству привык, Я б не умел ужиться с другом, — Я б с ним препровожденный миг Почел потерянным досугом.
18. «

    Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой.

    Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой.

    — Герой нашего времени · книга
19. «

    Я молод, молод... Знал ли ты Разгульной юности мечты? Или не знал, или забыл. Как ненавидел и любил? Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл: ты слаб, ты сед, И от желаний ты отвык. Что за нужда? Ты жил, старик! Тебе есть в мире что забыть, Ты жил, — я также мог бы жить!

    Я молод, молод... Знал ли ты Разгульной юности мечты? Или не знал, или забыл. Как ненавидел и любил? Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл: ты слаб, ты сед, И от желаний ты отвык. Что за нужда? Ты жил, старик! Тебе есть в мире что забыть, Ты жил, — я также мог бы жить!

    — Мцыри · книга
20. «

    Умей отважно пользоваться всем, И не проси никак вознагражденья!

    Умей отважно пользоваться всем, И не проси никак вознагражденья!

    — Измаил-бей · книга