108 цитат Милана Кундеры — читать онлайн

Милан Кундера — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 108 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человеческая жизнь свершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое из наших решений было правильным, а какое — ложным. В данной ситуации мы могли решить только один-единственный раз, и нам не дано никакой второй, третьей, четвертой жизни, чтобы иметь возможность сопоставить различные решения. В этом смысле история подобна индивидуальной жизни.

   Человеческая жизнь свершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое из наших решений было правильным, а какое — ложным. В данной ситуации мы могли решить только один-единственный раз, и нам не дано никакой второй, третьей, четвертой жизни, чтобы иметь возможность сопоставить различные решения. В этом смысле история подобна индивидуальной жизни.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
2. «

   Люди по большей части убегают от своих страданий в будущее. На дороге времени они проводят воображаемую черту, за которой их нынешнее страдание перестаёт существовать.

   Люди по большей части убегают от своих страданий в будущее. На дороге времени они проводят воображаемую черту, за которой их нынешнее страдание перестаёт существовать.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
3. «

   Самая большая ценность в жизни — материнство и оно при этом — великая жертва. Если материнство — воплощённая Жертва, тогда удел дочери — олицетворять Вину, которую никогда нельзя искупить.

   Самая большая ценность в жизни — материнство и оно при этом — великая жертва. Если материнство — воплощённая Жертва, тогда удел дочери — олицетворять Вину, которую никогда нельзя искупить.

   — Франц · книга
4. «

   Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону «Es muss sein!». Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.

   Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону «Es muss sein!». Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
5. «

   — Почему ты никогда не воспользуешься своей силой против меня? — Потому что любить — значит отказаться от силы.

   — Почему ты никогда не воспользуешься своей силой против меня? — Потому что любить — значит отказаться от силы.

   — Франц · книга
6. «

   Нет ничего труднее, чем заставить понять юмор.

   Нет ничего труднее, чем заставить понять юмор.
7. «

   Она сильнее, поскольку обратила свою слабость в оружие и нравственное превосходство.

   Она сильнее, поскольку обратила свою слабость в оружие и нравственное превосходство.

   — Бессмертие · книга
8. «

   Неужто она не может быть независима от своей внешности хотя бы в той мере, в какой независим от неё любой мужчина?

   Неужто она не может быть независима от своей внешности хотя бы в той мере, в какой независим от неё любой мужчина?

   — Вальс на прощание · книга
9. «

   Непоправимая ошибка в возрасте неведения. В этом возрасте выходят замуж, рожают первенца, выбирают профессию. И наступает день, когда узнаешь и постигаешь множество вещей, но уже слишком поздно, ибо вся жизнь была предопределена, в ту пору, когда ни о чём не имеешь понятия.

   Непоправимая ошибка в возрасте неведения. В этом возрасте выходят замуж, рожают первенца, выбирают профессию. И наступает день, когда узнаешь и постигаешь множество вещей, но уже слишком поздно, ибо вся жизнь была предопределена, в ту пору, когда ни о чём не имеешь понятия.

   — Неведение · книга
10. «

    Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое — ужасно. В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше назвал идею вечного возвращения самым тяжким бременем. А коли вечное возвращение есть самое тяжкое бремя, то на его фоне наши жизни могут предстать перед нами во всей своей восхитительной лёгкости. Но действительно ли тяжесть ужасна, а лёгкость восхитительна? Самое тяжкое бремя сокрушат нас, мы гнёмся под ним, оно придавливает нас к земле. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее. И напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и бессмысленны. Так что же предпочтительнее: тяжесть или лёгкость?

    Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое — ужасно. В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше назвал идею вечного возвращения самым тяжким бременем. А коли вечное возвращение есть самое тяжкое бремя, то на его фоне наши жизни могут предстать перед нами во всей своей восхитительной лёгкости. Но действительно ли тяжесть ужасна, а лёгкость восхитительна? Самое тяжкое бремя сокрушат нас, мы гнёмся под ним, оно придавливает нас к земле. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее. И напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и бессмысленны. Так что же предпочтительнее: тяжесть или лёгкость?

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
11. «

    Музыка — насос для надувания души.

    Музыка — насос для надувания души.

    — Бессмертие · книга
12. «

    Но если мы вдруг обнаруживаем собственное ничтожество, куда бежать от него? От унижения можно бежать только вверх.

    Но если мы вдруг обнаруживаем собственное ничтожество, куда бежать от него? От унижения можно бежать только вверх.

    — Жизнь не здесь · книга
13. «

    Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести.

    Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
14. «

    Метафоры опасны. Любовь начинается с метафоры. Иными словами: любовь начинается в ту минуту, когда женщина своим первым словом впишется в нашу поэтическую память.

    Метафоры опасны. Любовь начинается с метафоры. Иными словами: любовь начинается в ту минуту, когда женщина своим первым словом впишется в нашу поэтическую память.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
15. «

    То, что отличает человека учившегося от самоучки, измеряется не знаниями, а иной степенью жизнеспособности и самосознания.

    То, что отличает человека учившегося от самоучки, измеряется не знаниями, а иной степенью жизнеспособности и самосознания.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
16. «

    И она думает о времени, когда жил Иоганн Себастьян Бах и когда музыка походила на розы, расцветшие на огромной снежной пустыне молчания.

    И она думает о времени, когда жил Иоганн Себастьян Бах и когда музыка походила на розы, расцветшие на огромной снежной пустыне молчания.

    — Сабина · книга
17. «

    — Я предпочёл бы погибнуть под звуки детского лепета, чем под звуки «Похоронного марша» Шопена. И скажу тебе вот что: в этом похоронном марше, прославляющем смерть, заключено всё зло. Кабым меньше было траурных маршей, было бы, возможно, и меньше смертей.

    — Я предпочёл бы погибнуть под звуки детского лепета, чем под звуки «Похоронного марша» Шопена. И скажу тебе вот что: в этом похоронном марше, прославляющем смерть, заключено всё зло. Кабым меньше было траурных маршей, было бы, возможно, и меньше смертей.

    — Поль · книга
18. «

    — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — Я хочу, чтобы ты был старый. На десять лет старше. На двадцать лет старше! Этим она говорила ему: хочу, чтобы ты был слабый. Чтобы ты был такой же слабый, как я.

    — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — Я хочу, чтобы ты был старый. На десять лет старше. На двадцать лет старше! Этим она говорила ему: хочу, чтобы ты был слабый. Чтобы ты был такой же слабый, как я.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
19. «

    Кошка стала образом её души, и любовнику приходилось сперва принять её душу, если он хотел владеть её телом.

    Кошка стала образом её души, и любовнику приходилось сперва принять её душу, если он хотел владеть её телом.

    — Бессмертие · книга
20. «

    Но не становится ли событие тем значительнее и исключительнее, чем большее число случайностей приводит к нему? Лишь случайность может предстать перед нами как послание. Все, что происходит по необходимости, что ожидаемо, что повторяется всякий день, то немо. Лишь случайность о чем-то говорит нам. Мы стремимся прочесть ее, как читают цыганки по узорам, начертанным кофейной гущей на дне чашки.

    Но не становится ли событие тем значительнее и исключительнее, чем большее число случайностей приводит к нему? Лишь случайность может предстать перед нами как послание. Все, что происходит по необходимости, что ожидаемо, что повторяется всякий день, то немо. Лишь случайность о чем-то говорит нам. Мы стремимся прочесть ее, как читают цыганки по узорам, начертанным кофейной гущей на дне чашки.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга