156 цитат Милана Кундеры, которые стоит перечитать

Милан Кундера — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 156 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Соблазнить женщину умеет каждый дурак. Но по умению расстаться с ней познается истинно зрелый мужчина.

   Соблазнить женщину умеет каждый дурак. Но по умению расстаться с ней познается истинно зрелый мужчина.

   — Вальс на прощание · книга
2. «

   Да, именно случайность полна волшебства, необходимости оно неведомо. Ежели любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности.

   Да, именно случайность полна волшебства, необходимости оно неведомо. Ежели любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
3. «

   Францу было двенадцать, когда ее внезапно покинул его отец. Мальчик понимал, что случилось непоправимое, но она окутала драму туманными и нежными словами, дабы не волновать его. В тот день они пошли вместе в город, но при выходе из дому Франц заметил на ногах матери разные туфли. Он растерялся, хотел сказать ей об этом, но испугался, что своим замечанием больно ранит ее. Он провел с нею в городе два часа и все это время не спускал глаз с ее ног. Тогда он впервые стал понимать, что такое страдание.

   Францу было двенадцать, когда ее внезапно покинул его отец. Мальчик понимал, что случилось непоправимое, но она окутала драму туманными и нежными словами, дабы не волновать его. В тот день они пошли вместе в город, но при выходе из дому Франц заметил на ногах матери разные туфли. Он растерялся, хотел сказать ей об этом, но испугался, что своим замечанием больно ранит ее. Он провел с нею в городе два часа и все это время не спускал глаз с ее ног. Тогда он впервые стал понимать, что такое страдание.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
4. «

   Любовь делает нас беспамятными в земном и наполняет нас небесным, любовь таким образом избавляет нас от вины.

   Любовь делает нас беспамятными в земном и наполняет нас небесным, любовь таким образом избавляет нас от вины.

   — Бессмертие · книга
5. «

   Те, что по-настоящему познали их (женщин), понимают, что глаза способны приоткрыть лишь малую толику того, чем женщина может одарить нас.

   Те, что по-настоящему познали их (женщин), понимают, что глаза способны приоткрыть лишь малую толику того, чем женщина может одарить нас.

   — Вальс на прощание · книга
6. «

   Человеческое время не обращается по кругу, а бежит по прямой вперёд. И в этом причина, по которой человек не может быть счастлив, ибо счастье есть жажда повторения. Да, счастье — жажда повторения.

   Человеческое время не обращается по кругу, а бежит по прямой вперёд. И в этом причина, по которой человек не может быть счастлив, ибо счастье есть жажда повторения. Да, счастье — жажда повторения.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
7. «

   Мир стал правом человека, и всё стало правом: желание любви – правом на любовь, желание отдыха – правом на отдых, желание дружбы – правом на дружбу, желание ездить на запрещённой скорости – правом ездить на запрещённой скорости...

   Мир стал правом человека, и всё стало правом: желание любви – правом на любовь, желание отдыха – правом на отдых, желание дружбы – правом на дружбу, желание ездить на запрещённой скорости – правом ездить на запрещённой скорости...

   — Бессмертие · книга
8. «

   — Она не хочет исчезнуть. Она думает о самоубийстве, ибо видит в нем способ, как остаться. Как остаться с ним. Как остаться с нами. Как у всех у нас навсегда запечатлеться в памяти. Как навалиться всем своим телом на нашу жизнь. Как нас раздавить.

   — Она не хочет исчезнуть. Она думает о самоубийстве, ибо видит в нем способ, как остаться. Как остаться с ним. Как остаться с нами. Как у всех у нас навсегда запечатлеться в памяти. Как навалиться всем своим телом на нашу жизнь. Как нас раздавить.

   — Аньес · книга
9. «

   …Подчиниться кому-то чужому — это особое безумие.

   …Подчиниться кому-то чужому — это особое безумие.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
10. «

    — Я предпочёл бы погибнуть под звуки детского лепета, чем под звуки «Похоронного марша» Шопена. И скажу тебе вот что: в этом похоронном марше, прославляющем смерть, заключено всё зло. Кабым меньше было траурных маршей, было бы, возможно, и меньше смертей.

    — Я предпочёл бы погибнуть под звуки детского лепета, чем под звуки «Похоронного марша» Шопена. И скажу тебе вот что: в этом похоронном марше, прославляющем смерть, заключено всё зло. Кабым меньше было траурных маршей, было бы, возможно, и меньше смертей.

    — Поль · книга
11. «

    Это было подобно пробуждению от прекрасного сна; мгновение мы ещё ищем мреющие картины, пока наконец не поймём, что сны невозможно вернуть.

    Это было подобно пробуждению от прекрасного сна; мгновение мы ещё ищем мреющие картины, пока наконец не поймём, что сны невозможно вернуть.

    — Бессмертие · книга
12. «

    Он женился на женщине, чья красота выковала в нём сознание собственного достоинства.

    Он женился на женщине, чья красота выковала в нём сознание собственного достоинства.

    — Книга смеха и забвения · книга
13. «

    Кроме ее осуществленной любви к нему в империи возможностей есть еще бесконечное множество неосуществленных влюбленностей в других мужчин.

    Кроме ее осуществленной любви к нему в империи возможностей есть еще бесконечное множество неосуществленных влюбленностей в других мужчин.

    — Томаш · книга
14. «

    …Метафора — опасная вещь. С метафорами шутки плохи. Даже из единственной метафоры может родиться любовь.

    …Метафора — опасная вещь. С метафорами шутки плохи. Даже из единственной метафоры может родиться любовь.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
15. «

    Вы думаете, что прошлое, которое позади, уже нечто законченное и неизменное? О нет, его одеяние сшито из переливчатой тафты, и всякий раз, оглядываясь назад, мы видим прошлое в иных красках.

    Вы думаете, что прошлое, которое позади, уже нечто законченное и неизменное? О нет, его одеяние сшито из переливчатой тафты, и всякий раз, оглядываясь назад, мы видим прошлое в иных красках.

    — Жизнь не здесь · книга
16. «

    Человеческая жизнь свершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое из наших решений было правильным, а какое — ложным. В данной ситуации мы могли решить только один-единственный раз, и нам не дано никакой второй, третьей, четвертой жизни, чтобы иметь возможность сопоставить различные решения. В этом смысле история подобна индивидуальной жизни.

    Человеческая жизнь свершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое из наших решений было правильным, а какое — ложным. В данной ситуации мы могли решить только один-единственный раз, и нам не дано никакой второй, третьей, четвертой жизни, чтобы иметь возможность сопоставить различные решения. В этом смысле история подобна индивидуальной жизни.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
17. «

    Меня похоронили. Меня уже давно похоронили. Ты ходил ко мне каждую неделю. Ты всегда стучал в могилу, и я выходила оттуда. Глаза у меня были полны земли. Ты говорил: «Ты же так ничего не видишь» — и вынимал из глаз землю. А я тебе говорила: «Я всё равно не вижу. У меня ведь вместо глаз дыры».

    Меня похоронили. Меня уже давно похоронили. Ты ходил ко мне каждую неделю. Ты всегда стучал в могилу, и я выходила оттуда. Глаза у меня были полны земли. Ты говорил: «Ты же так ничего не видишь» — и вынимал из глаз землю. А я тебе говорила: «Я всё равно не вижу. У меня ведь вместо глаз дыры».

    — Тереза (Teresa) · книга
18. «

    Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести.

    Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
19. «

    Человек, мечтающий покинуть место, где он живет, явно несчастлив.

    Человек, мечтающий покинуть место, где он живет, явно несчастлив.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
20. «

    Нет ничего более тяжкого, чем сочувствие. Даже собственная боль не столь тяжела. Как боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.

    Нет ничего более тяжкого, чем сочувствие. Даже собственная боль не столь тяжела. Как боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.

    — Томаш · книга