180 цитат Милана Кундеры — читать онлайн

Милан Кундера — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 180 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Она сильнее, поскольку обратила свою слабость в оружие и нравственное превосходство.

   Она сильнее, поскольку обратила свою слабость в оружие и нравственное превосходство.

   — Бессмертие · книга
2. «

   Но ведь я всегда искала любви, и если ошибалась и не находила её там, где искала, я с отвращением отворачивалась и уходила прочь, шла за счастьем к иным берегам, хотя знаю, как было бы просто забыть свой девический сон о любви, начисто забыть о нём, преступить границу и оказаться в царстве странной свободы, где нет ни стыда, ни препятствий, ни морали, в царстве редкостно гнусной свободы, где всё дозволено, где человеку достаточно лишь прислушаться, а не бьётся ли в его утробе секс, это неуёмное животное. И ещё кое-что я знаю: преступи я эту границу, я потеряла бы самое себя, стала бы кем-то другим, неведомо кем, и меня приводит в ужас эта возможность, возможность этой чудовищной перемены, и потому я ищу любви, отчаянно ищу любви, в которую могла бы уйти такой, какая я есть, со своими устаревшими снами и идеалами и не хочу, чтобы жизнь моя разломилась надвое, хочу, чтобы она оставалась цельной от начала до конца.

   Но ведь я всегда искала любви, и если ошибалась и не находила её там, где искала, я с отвращением отворачивалась и уходила прочь, шла за счастьем к иным берегам, хотя знаю, как было бы просто забыть свой девический сон о любви, начисто забыть о нём, преступить границу и оказаться в царстве странной свободы, где нет ни стыда, ни препятствий, ни морали, в царстве редкостно гнусной свободы, где всё дозволено, где человеку достаточно лишь прислушаться, а не бьётся ли в его утробе секс, это неуёмное животное. И ещё кое-что я знаю: преступи я эту границу, я потеряла бы самое себя, стала бы кем-то другим, неведомо кем, и меня приводит в ужас эта возможность, возможность этой чудовищной перемены, и потому я ищу любви, отчаянно ищу любви, в которую могла бы уйти такой, какая я есть, со своими устаревшими снами и идеалами и не хочу, чтобы жизнь моя разломилась надвое, хочу, чтобы она оставалась цельной от начала до конца.

   — Шутка · книга
3. «

   Принимать жизнь во всех её проявлениях означает принимать непредвиденное. А ребёнок – это концентрация непредвиденного. Ребёнок – сама непредвиденность. Вам не надо знать, что из него получится, что он принесет вам, и именно потому вы должны принять его. Иначе вы живёте лишь вполовину, живёте как человек, не умеющий плавать и плещущийся у берега, тогда как настоящее море только там, где оно глубоко.

   Принимать жизнь во всех её проявлениях означает принимать непредвиденное. А ребёнок – это концентрация непредвиденного. Ребёнок – сама непредвиденность. Вам не надо знать, что из него получится, что он принесет вам, и именно потому вы должны принять его. Иначе вы живёте лишь вполовину, живёте как человек, не умеющий плавать и плещущийся у берега, тогда как настоящее море только там, где оно глубоко.

   — Вальс на прощание · книга
4. «

   Первое предательство непоправимо. Оно вызывает цепную реакцию дальнейших предательств, из которых каждое все больше и больше отделяет нас от точки нашего исходного предательства.

   Первое предательство непоправимо. Оно вызывает цепную реакцию дальнейших предательств, из которых каждое все больше и больше отделяет нас от точки нашего исходного предательства.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
5. «

   …В этом мире все наперед прощено и, стало быть, все цинично дозволено.

   …В этом мире все наперед прощено и, стало быть, все цинично дозволено.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
6. «

   То, чего мы не выбираем, нельзя считать ни нашей заслугой, ни нашим невезением.

   То, чего мы не выбираем, нельзя считать ни нашей заслугой, ни нашим невезением.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
7. «

   И она думает о времени, когда жил Иоганн Себастьян Бах и когда музыка походила на розы, расцветшие на огромной снежной пустыне молчания.

   И она думает о времени, когда жил Иоганн Себастьян Бах и когда музыка походила на розы, расцветшие на огромной снежной пустыне молчания.

   — Сабина · книга
8. «

   Почему отвергли эти его рисунки? Были нестоящими? Или те, что судили о них, были тупицами? Или просто рисунки уже никого не интересовали?

   Почему отвергли эти его рисунки? Были нестоящими? Или те, что судили о них, были тупицами? Или просто рисунки уже никого не интересовали?

   — Бессмертие · книга
9. «

   Как все мы, Клима также считал реальным лишь то, что входит в нашу жизнь изнутри, постепенно, органически, а то, что приходит извне, неожиданно и случайно, он воспринимал как вторжение нереального. К сожалению, нет ничего более реального, чем эта нереальность.

   Как все мы, Клима также считал реальным лишь то, что входит в нашу жизнь изнутри, постепенно, органически, а то, что приходит извне, неожиданно и случайно, он воспринимал как вторжение нереального. К сожалению, нет ничего более реального, чем эта нереальность.

   — Вальс на прощание · книга
10. «

    Франц сильный, но его сила устремлена лишь вовне. По отношению к людям, с которыми он живет, которых любит, он слаб. Слабость Франца называется добротой.

    Франц сильный, но его сила устремлена лишь вовне. По отношению к людям, с которыми он живет, которых любит, он слаб. Слабость Франца называется добротой.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
11. «

    Двойственность тела и души окуталась научными терминами, и ныне мы можем весело смеяться над ней, как над старомодным предрассудком. Но достаточно человеку, влюблённому до безумия, услышать урчанье своих кишок, как единство тела и души, эта лирическая иллюзия века науки, тотчас разрушается.

    Двойственность тела и души окуталась научными терминами, и ныне мы можем весело смеяться над ней, как над старомодным предрассудком. Но достаточно человеку, влюблённому до безумия, услышать урчанье своих кишок, как единство тела и души, эта лирическая иллюзия века науки, тотчас разрушается.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
12. «

    Первое предательство непоправимо. Оно вызывает цепную реакцию дальнейших предательств, из которых каждое всё больше и больше отделяет нас от точки нашего исходного предательства.

    Первое предательство непоправимо. Оно вызывает цепную реакцию дальнейших предательств, из которых каждое всё больше и больше отделяет нас от точки нашего исходного предательства.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
13. «

    Тереза жила в концлагере, когда находилась у матери. С той поры она знает, что концентрационный лагерь — не что-то исключительное, вызывающее удивление — напротив, это нечто данное, основное, это мир, в который мы рождаемся и откуда можем вырваться лишь при величайшем усилии.

    Тереза жила в концлагере, когда находилась у матери. С той поры она знает, что концентрационный лагерь — не что-то исключительное, вызывающее удивление — напротив, это нечто данное, основное, это мир, в который мы рождаемся и откуда можем вырваться лишь при величайшем усилии.

    — Тереза (Teresa) · книга
14. «

    ...сексуальность, освобождённая от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью.

    ...сексуальность, освобождённая от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью.

    — Книга смеха и забвения · книга
15. «

    Обнародованная любовь тяжелеет, становится бременем.

    Обнародованная любовь тяжелеет, становится бременем.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
16. «

    Человек ведомый чувством красоты, превращает случайное событие (музыку Бетховена, смерть на вокзале) в мотив, который навсегда останется в композиции его жизни.

    Человек ведомый чувством красоты, превращает случайное событие (музыку Бетховена, смерть на вокзале) в мотив, который навсегда останется в композиции его жизни.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
17. «

    ... мы счастливы в той мере, в какой можем избежать страданий; и потому наслаждения приносят обычно больше горя, чем радости..

    ... мы счастливы в той мере, в какой можем избежать страданий; и потому наслаждения приносят обычно больше горя, чем радости..

    — Неспешность · книга
18. «

    Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону «Es muss sein!». Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.

    Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону «Es muss sein!». Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
19. «

    Голые тела, что тут особенного! — сказала фотограф с материнской мягкостью. — Нормально. А все, что нормально, красиво!

    Голые тела, что тут особенного! — сказала фотограф с материнской мягкостью. — Нормально. А все, что нормально, красиво!

    — фотограф · книга
20. «

    Культ оргазма: пуританская утилитарность, просочившаяся в половую жизнь; деловитость взамен праздности, сведение полового акта к препятствию, которое надлежит как можно скорей преодолеть, чтобы достичь экстатического взрыва, единственной цели любви, да и всей Вселенной.

    Культ оргазма: пуританская утилитарность, просочившаяся в половую жизнь; деловитость взамен праздности, сведение полового акта к препятствию, которое надлежит как можно скорей преодолеть, чтобы достичь экстатического взрыва, единственной цели любви, да и всей Вселенной.

    — Неспешность · книга