241 цитата Милана Кундеры — коротко и по делу

Милан Кундера — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 241 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Занозу из души так просто не вытащишь. Нужно победить боль, отогнать её, притвориться, что больше не думаешь о ней, но и это притворство требует усилий.

   Занозу из души так просто не вытащишь. Нужно победить боль, отогнать её, притвориться, что больше не думаешь о ней, но и это притворство требует усилий.

   — Неспешность · книга
2. «

   … — Как бы твой роман не был скучен. — Разве всё, что не есть безумный бег за конечной развязкой, скука? Когда ты наслаждаешься этим прелестным окорочком, разве ты скучаешь? Торопишься к цели? Напротив, ты хочешь, чтобы утка входила в тебя как можно медленнее и чтобы её вкус никогда не кончался. Роман должен походить не на велогонки, а на пиршество со множеством блюд…

   … — Как бы твой роман не был скучен. — Разве всё, что не есть безумный бег за конечной развязкой, скука? Когда ты наслаждаешься этим прелестным окорочком, разве ты скучаешь? Торопишься к цели? Напротив, ты хочешь, чтобы утка входила в тебя как можно медленнее и чтобы её вкус никогда не кончался. Роман должен походить не на велогонки, а на пиршество со множеством блюд…

   — Бессмертие · книга
3. «

   Меня похоронили. Меня уже давно похоронили. Ты ходил ко мне каждую неделю. Ты всегда стучал в могилу, и я выходила оттуда. Глаза у меня были полны земли. Ты говорил: «Ты же так ничего не видишь» — и вынимал из глаз землю. А я тебе говорила: «Я всё равно не вижу. У меня ведь вместо глаз дыры».

   Меня похоронили. Меня уже давно похоронили. Ты ходил ко мне каждую неделю. Ты всегда стучал в могилу, и я выходила оттуда. Глаза у меня были полны земли. Ты говорил: «Ты же так ничего не видишь» — и вынимал из глаз землю. А я тебе говорила: «Я всё равно не вижу. У меня ведь вместо глаз дыры».

   — Тереза (Teresa) · книга
4. «

   Птицы случайностей снова слетались ей на плечи...

   Птицы случайностей снова слетались ей на плечи...

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
5. «

   Да, именно случайность полна волшебства, необходимости оно неведомо. Ежели любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности.

   Да, именно случайность полна волшебства, необходимости оно неведомо. Ежели любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
6. «

   ...именно потому уже никогда не возвращалась к той ссоре, как бы боясь называть то, что должно оставаться неназванным, пробуждать то, что должно оставаться спящим.

   ...именно потому уже никогда не возвращалась к той ссоре, как бы боясь называть то, что должно оставаться неназванным, пробуждать то, что должно оставаться спящим.

   — Бессмертие · книга
7. «

   Человек может быть целиком сам собой лишь тогда, когда целиком принадлежит другим.

   Человек может быть целиком сам собой лишь тогда, когда целиком принадлежит другим.

   — Жизнь не здесь · книга
8. «

   Мир стал правом человека, и всё стало правом: желание любви – правом на любовь, желание отдыха – правом на отдых, желание дружбы – правом на дружбу, желание ездить на запрещённой скорости – правом ездить на запрещённой скорости...

   Мир стал правом человека, и всё стало правом: желание любви – правом на любовь, желание отдыха – правом на отдых, желание дружбы – правом на дружбу, желание ездить на запрещённой скорости – правом ездить на запрещённой скорости...

   — Бессмертие · книга
9. «

   Томаш тогда ещё не понимал, что метафора – опасная вещь. С метафорами шутки плохи. Даже из единственной метафоры может родиться любовь.

   Томаш тогда ещё не понимал, что метафора – опасная вещь. С метафорами шутки плохи. Даже из единственной метафоры может родиться любовь.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
10. «

    Разве истории, кроме того, что они случаются, что существуют, что-то ещё и говорят? Пожалуй, мне незачем подчёркивать, что человек я вполне трезвый. Но, возможно, во мне всё-таки осталось нечто от иррациональных суеверий, как, например, эта странная убеждённость, что всяческие истории, случающиеся со мной в жизни, имеют ещё и какой-то особый смысл, ещё что-то означают; что жизнь своей собственной историей рассказывает что-то о себе, что она постепенно выдает нам какие-то свои тайны, что предстает перед нами, как ребус, чей смысл надо разгадать, что истории, проживаемые мною в жизни, являют собой мифологию этой жизни, а в этой мифологии — ключ к истине и тайне. Обман ли это? Возможно, даже вполне вероятно, но я не могу избавиться от потребности неустанно разгадывать свою собственную жизнь (словно в ней и в самом деле сокрыт какой-то смысл, значение, истина), я не могу избавиться от этой потребности, даже если бы она и не была не чем иным, как потребностью некой игры (такой же игры, как разгадывание ребусов).

    Разве истории, кроме того, что они случаются, что существуют, что-то ещё и говорят? Пожалуй, мне незачем подчёркивать, что человек я вполне трезвый. Но, возможно, во мне всё-таки осталось нечто от иррациональных суеверий, как, например, эта странная убеждённость, что всяческие истории, случающиеся со мной в жизни, имеют ещё и какой-то особый смысл, ещё что-то означают; что жизнь своей собственной историей рассказывает что-то о себе, что она постепенно выдает нам какие-то свои тайны, что предстает перед нами, как ребус, чей смысл надо разгадать, что истории, проживаемые мною в жизни, являют собой мифологию этой жизни, а в этой мифологии — ключ к истине и тайне. Обман ли это? Возможно, даже вполне вероятно, но я не могу избавиться от потребности неустанно разгадывать свою собственную жизнь (словно в ней и в самом деле сокрыт какой-то смысл, значение, истина), я не могу избавиться от этой потребности, даже если бы она и не была не чем иным, как потребностью некой игры (такой же игры, как разгадывание ребусов).

    — Людвик · книга
11. «

    Но если мы вдруг обнаруживаем собственное ничтожество, куда бежать от него? От унижения можно бежать только вверх.

    Но если мы вдруг обнаруживаем собственное ничтожество, куда бежать от него? От унижения можно бежать только вверх.

    — Жизнь не здесь · книга
12. «

    Мы пишем книги, потому что наши дети не интересуются нами. Мы обращаемся к анонимному миру, потому что наша жена затыкает уши, когда мы разговариваем с ней.

    Мы пишем книги, потому что наши дети не интересуются нами. Мы обращаемся к анонимному миру, потому что наша жена затыкает уши, когда мы разговариваем с ней.

    — Книга смеха и забвения · книга
13. «

    Каждый из нас мечтает перешагнуть эротические условности, эротические табу и в опьянении вступить в царство Запретного. Но каждому из нас не достаёт для этого смелости...

    Каждый из нас мечтает перешагнуть эротические условности, эротические табу и в опьянении вступить в царство Запретного. Но каждому из нас не достаёт для этого смелости...

    — Бессмертие · книга
14. «

    Истинная доброта человека во всей ее чистоте и свободе может проявиться лишь по отношению к тому, кто не обладает никакой силой. Подлинное нравственное испытание человечества, то наиглавнейшее испытание (спрятанное так глубоко, что ускользает от нашего взора) коренится в его отношении к тем, кто отдан ему во власть: к животным. И здесь человек терпит полный крах, настолько полный, что именно из него вытекают и все остальные.

    Истинная доброта человека во всей ее чистоте и свободе может проявиться лишь по отношению к тому, кто не обладает никакой силой. Подлинное нравственное испытание человечества, то наиглавнейшее испытание (спрятанное так глубоко, что ускользает от нашего взора) коренится в его отношении к тем, кто отдан ему во власть: к животным. И здесь человек терпит полный крах, настолько полный, что именно из него вытекают и все остальные.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
15. «

    Мы никогда не можем знать, чего мы должны хотеть, ибо проживаем одну — единственную жизнь и не можем ни сравнить ее со своими предыдущими жизнями, ни исправить ее в жизнях последующих.

    Мы никогда не можем знать, чего мы должны хотеть, ибо проживаем одну — единственную жизнь и не можем ни сравнить ее со своими предыдущими жизнями, ни исправить ее в жизнях последующих.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
16. «

    Реальность для современного человека – материк, всё менее и менее посещаемый и, кстати, заслуженно нелюбимый.

    Реальность для современного человека – материк, всё менее и менее посещаемый и, кстати, заслуженно нелюбимый.

    — Бессмертие · книга
17. «

    Она ничего не замечала вокруг, не знала, лето сейчас, осень или зима, идёт она берегом моря или вдоль фабрики; она же давно не жила в мире; единственным её миром была её душа.

    Она ничего не замечала вокруг, не знала, лето сейчас, осень или зима, идёт она берегом моря или вдоль фабрики; она же давно не жила в мире; единственным её миром была её душа.

    — Бессмертие · книга
18. «

    ...в начале эротической жизни мужчины возбуждение бывает без наслаждения, а в конце — наслаждение без возбуждения.

    ...в начале эротической жизни мужчины возбуждение бывает без наслаждения, а в конце — наслаждение без возбуждения.

    — Книга смеха и забвения · книга
19. «

    Нет ничего труднее, чем заставить понять юмор.

    Нет ничего труднее, чем заставить понять юмор.
20. «

    ... ему казалось, что его путь к гибели полон величия и красоты.

    ... ему казалось, что его путь к гибели полон величия и красоты.

    — Книга смеха и забвения · книга