Милорад Павич: 136 высказываний о главном

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 136 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Такая в имени не нуждается.

   Такая в имени не нуждается.

   — Эуген Строс · книга
2. «

   Ни одно «да» у нас не длится более двух часов.

   Ни одно «да» у нас не длится более двух часов.

   — Другое тело · книга
3. «

   Из кровати он смотрит на меня как на виолончель, одетую в женскую рубашку.

   Из кровати он смотрит на меня как на виолончель, одетую в женскую рубашку.

   — Звёздная мантия · книга
4. «

   У молодых есть время быть мудрыми, а у меня на это времени больше нет.

   У молодых есть время быть мудрыми, а у меня на это времени больше нет.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
5. «

   Колорит твоего молчания зависит от того, о чём ты молчишь.

   Колорит твоего молчания зависит от того, о чём ты молчишь.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
6. «

   Все зло происходит оттого, что на этом свете мы постоянно оказываемся перед искушением слушать и брать в пример тех, кто хуже нас...

   Все зло происходит оттого, что на этом свете мы постоянно оказываемся перед искушением слушать и брать в пример тех, кто хуже нас...

   — Хазарский словарь · книга
7. «

   Мы едим одной вилкой попеременно, и я пью вино из твоего рта.

   Мы едим одной вилкой попеременно, и я пью вино из твоего рта.

   — Калина · книга
8. «

   Грамотный смотрит в книгу, ученый смотрит на мудрого, а мудрый смотрит в небо, или под юбку, что может и неграмотный…

   Грамотный смотрит в книгу, ученый смотрит на мудрого, а мудрый смотрит в небо, или под юбку, что может и неграмотный…

   — старый Чихорич / отец Леандра · книга
9. «

   Книги — это ум в картинках.

   Книги — это ум в картинках.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
10. «

    Художник пережил несколько войн, поэтому знал, что любое потрясение уже через пару дней перестает быть потрясением.

    Художник пережил несколько войн, поэтому знал, что любое потрясение уже через пару дней перестает быть потрясением.

    — Мушка · книга
11. «

    Считают дни смерти, сын мой, а не дни жизни. Когда их соберешь, дни своей смерти, и посчитаешь, сколько набралось, а потом посмотришь, что там еще осталось, то увидишь. Что этот остаток и есть твоя жизнь.

    Считают дни смерти, сын мой, а не дни жизни. Когда их соберешь, дни своей смерти, и посчитаешь, сколько набралось, а потом посмотришь, что там еще осталось, то увидишь. Что этот остаток и есть твоя жизнь.

    — Долгое ночное плавание · книга
12. «

    ... немец ни за что не улыбнется, пока не увидит, какая цена прикреплена к шутке...

    ... немец ни за что не улыбнется, пока не увидит, какая цена прикреплена к шутке...

    — Харлампий Опуич · книга
13. «

    ... не напрасно говорят: «Тут нужны две пары глаз!». Я думал об этом и пришел к выводу, что это выражение относится не к какому-то четырехглазому чудовищу, а к двум людям, у глаз которых есть что-нибудь общее. Так же как можно смотреть левым глазом сквозь правый, вполне вероятно, что можно смотреть своими глазами сквозь чужие. Нужно найти то общее, что их связывает. Каждая пара глаз, ты это сам видел, имеет разную глубину и цвет. Эту глубину можно с большой степенью точности вычислить тригонометрическим путем. Я провел кое-какие исследования и теперь убежден, что у глаз одной глубины и цвета есть какой-то общий знаменатель...

    ... не напрасно говорят: «Тут нужны две пары глаз!». Я думал об этом и пришел к выводу, что это выражение относится не к какому-то четырехглазому чудовищу, а к двум людям, у глаз которых есть что-нибудь общее. Так же как можно смотреть левым глазом сквозь правый, вполне вероятно, что можно смотреть своими глазами сквозь чужие. Нужно найти то общее, что их связывает. Каждая пара глаз, ты это сам видел, имеет разную глубину и цвет. Эту глубину можно с большой степенью точности вычислить тригонометрическим путем. Я провел кое-какие исследования и теперь убежден, что у глаз одной глубины и цвета есть какой-то общий знаменатель...

    — Манассия Букур · книга
14. «

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    — Софроний Опуич · книга
15. «

    ... лицо человека дышит, оно вдыхает и выдыхает время.

    ... лицо человека дышит, оно вдыхает и выдыхает время.

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
16. «

    Когда мы стоим, то стоим ли мы, или лишь пропускаем собственные шаги, которые отмеряют и сокращают наш путь?

    Когда мы стоим, то стоим ли мы, или лишь пропускаем собственные шаги, которые отмеряют и сокращают наш путь?

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
17. «

    В его одиночестве пребывал еще кто-то, такой же одинокий. И он подумал, что для одинокого человека это настоящее счастье.

    В его одиночестве пребывал еще кто-то, такой же одинокий. И он подумал, что для одинокого человека это настоящее счастье.

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
18. «

    Я не видел его с тех пор, как камень похудел, а ветер прибавил в весе.

    Я не видел его с тех пор, как камень похудел, а ветер прибавил в весе.

    — Софроний Опуич · книга
19. «

    ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

    ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
20. «

    Мы разного безумия люди.

    Мы разного безумия люди.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга