148 цитат Милорада Павича: от иронии до философии

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 148 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Наш голод — это мы сами, а наша сытость — это уже не мы.

   Наш голод — это мы сами, а наша сытость — это уже не мы.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
2. «

   Надень на каждого дурака белую шапку, сразу покажется, что всё вокруг снегом засыпано!

   Надень на каждого дурака белую шапку, сразу покажется, что всё вокруг снегом засыпано!

   — Страшные любовные истории · книга
3. «

   Чувства, продолжали они, лишь проходят сквозь тело, но в нем не заканчиваются.

   Чувства, продолжали они, лишь проходят сквозь тело, но в нем не заканчиваются.

   — Кони святого Марка · книга
4. «

   ... Мое полное присутствие ограничено так же, как и полное отсутствие.

   ... Мое полное присутствие ограничено так же, как и полное отсутствие.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
5. «

   – Это трехспальная кровать. Третий из нее всегда уходит, когда становится лишним. – Как это? – Очень просто. Когда женщина забеременеет, из постели исчезает ее муж. Когда ребенок подрастает, он уже не спит в постели матери. А в постели появляется любовник. Или любовница. И так далее…

   – Это трехспальная кровать. Третий из нее всегда уходит, когда становится лишним. – Как это? – Очень просто. Когда женщина забеременеет, из постели исчезает ее муж. Когда ребенок подрастает, он уже не спит в постели матери. А в постели появляется любовник. Или любовница. И так далее…

   — Корсет · книга
6. «

   Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

   Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
7. «

   Ты оказался прав! От великой любви глупеют. И мы поглупели. По крайней мере, я. И я больше не могу летать. Не только по комнате, но и во сне. Возможно, любовь даже убивает.

   Ты оказался прав! От великой любви глупеют. И мы поглупели. По крайней мере, я. И я больше не могу летать. Не только по комнате, но и во сне. Возможно, любовь даже убивает.

   — Ерисена Тенецкая · книга
8. «

   Когда жизнь переворачивается с ног на голову, пропасть под ногами не становится небом.

   Когда жизнь переворачивается с ног на голову, пропасть под ногами не становится небом.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
9. «

   Сердце немо как рыба. Никогда толком не узнаешь, что именно оно от тебя хочет.

   Сердце немо как рыба. Никогда толком не узнаешь, что именно оно от тебя хочет.

   — Уникальный роман · книга
10. «

    Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

    Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

    — Мать · книга
11. «

    Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.

    Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.
12. «

    Представьте себе красивую женщину, Удвойте её красоту, Утройте её. Потом возведите в квадрат. И забудьте её. Это Лемпицка.

    Представьте себе красивую женщину, Удвойте её красоту, Утройте её. Потом возведите в квадрат. И забудьте её. Это Лемпицка.

    — Уникальный роман · книга
13. «

    Даже если вы сами несуеверны и не боитесь, что вам перешла дорогу черная кошка, никогда нельзя точно знать, не была ли суеверной сама эта черная кошка…

    Даже если вы сами несуеверны и не боитесь, что вам перешла дорогу черная кошка, никогда нельзя точно знать, не была ли суеверной сама эта черная кошка…

    — Внутренняя сторона ветра · книга
14. «

    Застань врасплох человека и увидишь животное.

    Застань врасплох человека и увидишь животное.

    — Внутренняя сторона ветра · книга
15. «

    Если хочешь быстро что-то забыть или избавиться от душевного потрясения, можно в мгновение ока напиться до беспамятства.

    Если хочешь быстро что-то забыть или избавиться от душевного потрясения, можно в мгновение ока напиться до беспамятства.

    — Кони святого Марка · книга
16. «

    Когда Бог хочет кого-нибудь наказать, он одновременно одаряет его и исполнением желания, и бедой.

    Когда Бог хочет кого-нибудь наказать, он одновременно одаряет его и исполнением желания, и бедой.

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
17. «

    Счастье — это работа, которую любишь, и женщина, которая любит.

    Счастье — это работа, которую любишь, и женщина, которая любит.

    — Кони святого Марка · книга
18. «

    Каждый носит свою смерть во рту и может, если пожелает, выплюнуть её.

    Каждый носит свою смерть во рту и может, если пожелает, выплюнуть её.

    — Кони святого Марка · книга
19. «

    Ни одно «да» у нас не длится более двух часов.

    Ни одно «да» у нас не длится более двух часов.

    — Другое тело · книга
20. «

    ... никогда не известно, кто кого на самом деле убил – победитель побежденного или побежденный победителя.

    ... никогда не известно, кто кого на самом деле убил – победитель побежденного или побежденный победителя.

    — Последняя любовь в Константинополе · книга