186 цитат Милорада Павича — читать онлайн

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 186 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ты работаешь, потому что не умеешь жить.

   Ты работаешь, потому что не умеешь жить.

   — Хазарский словарь · книга
2. «

   — Знаете, каждый из нас похож на луковицу: под каждым елеем оказывается следующий; вы его снимаете и ожидаете увидеть бог знает что. Когда же добираетесь до конца, убеждаетесь, что в сердцевине ничего нет. Совсем ничего. — Ничего? Вы говорите, ничего. Лук и вода. А слезы? Как же пролитые слезы? О них то вы и забыли!

   — Знаете, каждый из нас похож на луковицу: под каждым елеем оказывается следующий; вы его снимаете и ожидаете увидеть бог знает что. Когда же добираетесь до конца, убеждаетесь, что в сердцевине ничего нет. Совсем ничего. — Ничего? Вы говорите, ничего. Лук и вода. А слезы? Как же пролитые слезы? О них то вы и забыли!

   — Из диалога между Молодым человеком и 1-ой сестрой · книга
3. «

   Женщина в первой половине своей жизни рожает, а во второй убивает и хоронит себя или своих близких. Вопрос только в том, когда начинается эта вторая половина.

   Женщина в первой половине своей жизни рожает, а во второй убивает и хоронит себя или своих близких. Вопрос только в том, когда начинается эта вторая половина.

   — Внутренняя сторона ветра · книга
4. «

   Будьте осторожны во сне! У нас говорят, что человек во сне каждую ночь забывает одного из тех, кого наяву любил...

   Будьте осторожны во сне! У нас говорят, что человек во сне каждую ночь забывает одного из тех, кого наяву любил...

   — Василия Филактос · книга
5. «

   Никто не бывает и мудрым, и красивым все семь дней в неделю.

   Никто не бывает и мудрым, и красивым все семь дней в неделю.

   — Калина · книга
6. «

   Слезы предают даже после того, как высохнут...

   Слезы предают даже после того, как высохнут...

   — Ерисена Тенецкая · книга
7. «

   Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

   Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

   — Кони святого Марка · книга
8. «

   Счастье — это работа, которую любишь, и женщина, которая любит.

   Счастье — это работа, которую любишь, и женщина, которая любит.

   — Кони святого Марка · книга
9. «

   — Как ты? — Сегодня гораздо лучше, чем завтра.

   — Как ты? — Сегодня гораздо лучше, чем завтра.

   — Нил Олсон · книга
10. «

    Приходи в пять тридцать. Куда угодно, только не опаздывай.

    Приходи в пять тридцать. Куда угодно, только не опаздывай.

    — Ящик для письменных принадлежностей · книга
11. «

    Женщина не мыло, не измылится.

    Женщина не мыло, не измылится.

    — Долгое ночное плавание · книга
12. «

    Когда мы стоим, то стоим ли мы, или лишь пропускаем собственные шаги, которые отмеряют и сокращают наш путь?

    Когда мы стоим, то стоим ли мы, или лишь пропускаем собственные шаги, которые отмеряют и сокращают наш путь?

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
13. «

    Живите в настоящем. Только так вы сможете уравняться со всеми другими людьми. Потому что, в сущности, мы все всегда мертвы для нашего будущего. В завтрашнем дне нас нет, нет настолько, словно мы никогда и не рождались, в завтрашнем дне мы похоронены, словно в передвижном гробу, который перемещается во времени и следует впереди нас, откладывая конечный исход еще по крайней мере на ближайшие двадцать четыре часа.

    Живите в настоящем. Только так вы сможете уравняться со всеми другими людьми. Потому что, в сущности, мы все всегда мертвы для нашего будущего. В завтрашнем дне нас нет, нет настолько, словно мы никогда и не рождались, в завтрашнем дне мы похоронены, словно в передвижном гробу, который перемещается во времени и следует впереди нас, откладывая конечный исход еще по крайней мере на ближайшие двадцать четыре часа.

    — Грязи · книга
14. «

    Мы едим одной вилкой попеременно, и я пью вино из твоего рта.

    Мы едим одной вилкой попеременно, и я пью вино из твоего рта.

    — Калина · книга
15. «

    Любовь — нежное растение, любовь всегда младше нас, а мы, сами того не чувствуя, начали обращаться с ней грубо. Мы пренебрегали нашей любовью, замалчивали её, отстраняли её, забывали о ней, словно нам хотелось нанести ей вред, изуродовать, может, даже убить её до того, как убъют нас. И почему-то считали, что вопреки всему этому она должна выжить.

    Любовь — нежное растение, любовь всегда младше нас, а мы, сами того не чувствуя, начали обращаться с ней грубо. Мы пренебрегали нашей любовью, замалчивали её, отстраняли её, забывали о ней, словно нам хотелось нанести ей вред, изуродовать, может, даже убить её до того, как убъют нас. И почему-то считали, что вопреки всему этому она должна выжить.

    — Звёздная мантия · книга
16. «

    Все эти суеверия, которые бродят среди нас, суть не что иное, как явственный и вечный знак того, на сколь низкой ступени просвещения мы стоим…

    Все эти суеверия, которые бродят среди нас, суть не что иное, как явственный и вечный знак того, на сколь низкой ступени просвещения мы стоим…

    — Вывернутая перчатка · книга
17. «

    Из кровати он смотрит на меня как на виолончель, одетую в женскую рубашку.

    Из кровати он смотрит на меня как на виолончель, одетую в женскую рубашку.

    — Звёздная мантия · книга
18. «

    В конце одиночества начинается смерть.

    В конце одиночества начинается смерть.

    — Дистели · книга
19. «

    В жизни все сводится к тому, есть у тебя дома золотая ложка или ее нет.

    В жизни все сводится к тому, есть у тебя дома золотая ложка или ее нет.

    — Звёздная мантия · книга
20. «

    Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

    Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

    — Геро · книга