185 цитат Милорада Павича для поста и дневника

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 185 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Душа – это Луна. И она имеет недоступную сторону, которую никогда не увидишь с того места, где находишься.

   Душа – это Луна. И она имеет недоступную сторону, которую никогда не увидишь с того места, где находишься.

   — Вывернутая перчатка · книга
2. «

   Ведь любовь — это нечто такое, чему надо учиться, в чем надо упражняться. Кроме того, любовь — это нечто, что нужно украсть. Если не красть каждый день у самого себя немножко сил и времени для любви, никакой любви не получится.

   Ведь любовь — это нечто такое, чему надо учиться, в чем надо упражняться. Кроме того, любовь — это нечто, что нужно украсть. Если не красть каждый день у самого себя немножко сил и времени для любви, никакой любви не получится.

   — Мушка · книга
3. «

   Бог — это Тот, Который Есть, а я тот, которого нет.

   Бог — это Тот, Который Есть, а я тот, которого нет.

   — Софроний Опуич · книга
4. «

   Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть еще и ложное будущее) — это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

   Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть еще и ложное будущее) — это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

   — Хазарский словарь · книга
5. «

   Уж сколько веков большая часть американских мужчин теряет невинность с негритянками, а в Европе, особенно в юго-восточной части, принято с цыганками грешить. Благослови, Господи, цыганок и негритянок. Ведь это доброе дело — уделить немного женской ласки мальчишке, которому любовь нужна как хлеб. С ними теряют невинность те, кого не любили и не будут любить.

   Уж сколько веков большая часть американских мужчин теряет невинность с негритянками, а в Европе, особенно в юго-восточной части, принято с цыганками грешить. Благослови, Господи, цыганок и негритянок. Ведь это доброе дело — уделить немного женской ласки мальчишке, которому любовь нужна как хлеб. С ними теряют невинность те, кого не любили и не будут любить.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
6. «

   Не тот прав, кто знает истину, а тот, кто свою ложь считает за правду.

   Не тот прав, кто знает истину, а тот, кто свою ложь считает за правду.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
7. «

   Как иной раз испугает нас бездна в дождевой луже, в которой разве что чуть намокнет обувь, так же опасны и небывалые высоты в нас самих — с них можно сорваться в такую пропасть, по сравнению с которой обрыв на Дунае — ничто.

   Как иной раз испугает нас бездна в дождевой луже, в которой разве что чуть намокнет обувь, так же опасны и небывалые высоты в нас самих — с них можно сорваться в такую пропасть, по сравнению с которой обрыв на Дунае — ничто.

   — Кони святого Марка · книга
8. «

   В древнем Ханаане неподалеку от храма стоял круглый жертвенник, вокруг которого были устроены сиденья. Это были места для наблюдения за концом света. С них можно было наилучшим образом увидеть Судный: день. Таким образом, они ожидали конца света в одной-единственной точке. Для них это был конец времени, а не пространства. Ибо если конец света можно увидеть в одной-единственной точке, это означает, что на этом месте перестанет существовать именно время. Это и есть конец света. Пространство освобождается от времени. – Я ему о любви, а он мне о конце света. – Так ведь и я, и ты говорим о любви. В сердце не существует пространства, в душе не существует времени…

   В древнем Ханаане неподалеку от храма стоял круглый жертвенник, вокруг которого были устроены сиденья. Это были места для наблюдения за концом света. С них можно было наилучшим образом увидеть Судный: день. Таким образом, они ожидали конца света в одной-единственной точке. Для них это был конец времени, а не пространства. Ибо если конец света можно увидеть в одной-единственной точке, это означает, что на этом месте перестанет существовать именно время. Это и есть конец света. Пространство освобождается от времени. – Я ему о любви, а он мне о конце света. – Так ведь и я, и ты говорим о любви. В сердце не существует пространства, в душе не существует времени…

   — Страшные любовные истории · книга
9. «

   Если хочешь узнать, красива ли женщина, подожди, пока она зевнет, или улыбнется, или заговорит. Но главное — ты не узнаешь, хороша ли она, пока она не начнет есть у тебя на глазах.

   Если хочешь узнать, красива ли женщина, подожди, пока она зевнет, или улыбнется, или заговорит. Но главное — ты не узнаешь, хороша ли она, пока она не начнет есть у тебя на глазах.

   — Атиллия · книга
10. «

    В человеке любовь занимает ровно столько места, сколько оставляет ненависть, совсем как в бокале с вином, где места для воды ровно столько, сколько выпито вина. И если глубоко лежит ненависть — мелко лежать любви.

    В человеке любовь занимает ровно столько места, сколько оставляет ненависть, совсем как в бокале с вином, где места для воды ровно столько, сколько выпито вина. И если глубоко лежит ненависть — мелко лежать любви.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
11. «

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    — Софроний Опуич · книга
12. «

    Что же это за другой закон, более сильный, чем Божий закон? Это людское желание и злонравие, которое ни плетки, ни морской глубины, ни долгой болезни, ни несчастий, ни даже вечных мук не боится!

    Что же это за другой закон, более сильный, чем Божий закон? Это людское желание и злонравие, которое ни плетки, ни морской глубины, ни долгой болезни, ни несчастий, ни даже вечных мук не боится!

    — иеромонах Гавриил · книга
13. «

    Те, кто любил тебя до твоего успеха, после успеха тебя любить не будут. Славы и успеха люди не прощают.

    Те, кто любил тебя до твоего успеха, после успеха тебя любить не будут. Славы и успеха люди не прощают.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
14. «

    Ему не хватало воображения проникнуть в сознание других, он не переставал удивляться окружавшим его ущербным людям, которые умели у каждого, кого знали, немедленно распознать и запомнить слабые места и недостатки, а потом пользоваться ими как рычагами.

    Ему не хватало воображения проникнуть в сознание других, он не переставал удивляться окружавшим его ущербным людям, которые умели у каждого, кого знали, немедленно распознать и запомнить слабые места и недостатки, а потом пользоваться ими как рычагами.

    — Кони святого Марка · книга
15. «

    Критики похожи на студентов-медиков: они всегда считают, что писатель страдает той самой болезнью, которую они в данное время изучают. Писатель же всегда болеет одной болезнью: болезнью крестословицы. Скрещивать слова. Умножать их на два. Что такое, по сути дела, книга, как не собрание хорошо скрещенных слов?

    Критики похожи на студентов-медиков: они всегда считают, что писатель страдает той самой болезнью, которую они в данное время изучают. Писатель же всегда болеет одной болезнью: болезнью крестословицы. Скрещивать слова. Умножать их на два. Что такое, по сути дела, книга, как не собрание хорошо скрещенных слов?

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
16. «

    Но все-таки, тел на земле больше, чем душ…

    Но все-таки, тел на земле больше, чем душ…

    — Кони святого Марка · книга
17. «

    Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

    Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

    — Кони святого Марка · книга
18. «

    Женщина не мыло, не измылится.

    Женщина не мыло, не измылится.

    — Долгое ночное плавание · книга
19. «

    Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.

    Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
20. «

    Мысль — свеча, от которой можно зажечь чужую свечу, но для этого нужно иметь огонь.

    Мысль — свеча, от которой можно зажечь чужую свечу, но для этого нужно иметь огонь.

    — Софроний Опуич · книга